Владимир Шумилов
-5
All posts from Владимир Шумилов
Владимир Шумилов in Владимир Шумилов,

Тайная собственность должна стать явной

Экономист Владислав Иноземцев предлагает легализовать состояния высших чиновников России
На прошлой неделе Следственный комитет объявил руководство Республики Коми практически в полном составе «преступным сообществом», возглавлявшимся лично губернатором Вячеславом Гайзером. Случаи коррупции отмечаются во многих странах, но сложно отрицать, что в России она приняла характер эпидемии – причем мы сталкиваемся не столько с коррупцией (т. е. подкупом должностного лица ради обхода того или иного закона), сколько со злоупотреблением властью (когда чиновники с соблюдением формальных процедур устанавливают нормы, позволяющие им обогащаться).
Чем вызвано такое положение вещей? Ответ очевиден: столетия власть в России не сменялась демократическим (и иным конкурентным) путем. Правители уходили с престолов (или кресел) только в мир иной, и потому после непродолжительного периода смуты вознесшиеся на вершину государственной иерархии персоны считают себя царями. Страна управляется как монархия – при потешной Думе и выступающем ширмой правительстве: если в процессе обсуждения бюджета на следующий год монарх решил нарушить как минимум два федеральных закона (о бюджетном правиле и индексации пенсий на уровень инфляции), то парламент тут же их отменит. Это отношение к законам транслируется по всей «вертикали» – и, будем справедливы, присуще не только нынешнему руководству страны, но и почти всем предшествующим ее вождям.
Демократы и либералы скажут на это, что как раз недостаток демократии не позволяет сделать власть подотчетной, законы соблюдающимися, а общество свободным. Я рад был бы с этим согласиться, но не вижу шанса воплотить желаемое на практике – хотя бы потому, что ездят в свою резиденцию на велосипедах руководители тех государств, богатство которых зависит от большего числа факторов, чем объем добычи нефти и цена на нее. Если же вклад большинства граждан в созидание национального богатства минимален, то и демократическое их мнение мало кому интересно.
Проблема, которая мешает России развиваться, не в том, что ее правители стремятся к обогащению. Она в том, что это обогащение даже самой властью (не говоря уже о прочем населении) воспринимается как криминальное. Формально Россия – европейская страна, демократия, в которой уважаются права человека, но на деле она напоминает нефтяной эмират и управляется не так, как управляются эмираты, лишь по воле случая. Отсюда и возникает экономика офшоров и черного нала, подставных лиц и родственников, на которых записаны активы, отсюда проистекает непримиримая борьба с 20-й статьей Конвенции против коррупции. Россия не столько страна богатой бюрократии – это страна богатой бюрократии, которая вынуждена строить из себя нищих слуг народа. Декларации об автомобильных прицепах «Скиф» и долях в гаражах как собственности президента и министров больше, чем что-либо иное, порождают ощущение пропитанности системы колоссальной ложью. Выхода из этой западни нет: наши украинские братья два раза с интервалом в 10 лет сваливали клептократию – но всякий раз неистребимое желание новых хозяев воровать вело страну в еще более мрачный тупик; в России с ее неготовностью к протесту перспективы еще менее обнадеживающи.
Давайте пофантазируем. Не раз и не два приходилось нам слышать домыслы, что Владимир Путин – самый богатый человек в мире. Если пройтись по рейтингу, составленному Forbes для коронованных особ, первенство держат Бумибол Абулядей, король Таиланда, с $30 млрд и Хассанал Болкиах, султан Брунея, с $20 млрд. Учитывая, сколько нефти продает Бруней и сколько – Россия, проекции вырисовываются впечатляющие. Но если у нас правит тандем, правильнее оценить его аналог в Объединенных Арабских Эмиратах: Халифу бен Зайда аль-Нахайяна, президента страны и эмира Абу-Даби, с состоянием в $15,4 млрд и Мохаммеда Рашида аль-Мактума, премьер-министра и шейха Дубая, с $4,5 млрд (о главах других субъектов этой монархической федерации я промолчу). Не призывая к реставрации у нас монархии, я бы задумался о другом: легализации состояний высших чиновников. Они, положим, нажиты неправедно – но чисты ли крупные российские бизнесмены, которым сейчас уже нечего опасаться? Да, движение к цивилизованности дается нам сложно, но почему бы не объявить такую кампанию, тем более что участие в ней первых лиц государства станет гарантией, что и все остальные вовлекшиеся в нее лица окажутся в безопасности.
Попытаемся представить себе последствия этого шага. Во-первых, сразу же смягчатся «противоречия между бизнесом и властью», так как обе стороны ощутят близость принципов, целей и идеологий. Во-вторых, быстро разрушатся огромные сети посредников и номинальных владельцев крупных состояний. В-третьих, ощущение легализованности и безопасности снизит желание и далее бесконтрольно обогащаться, которое во многом порождается тем, что богатство нелегальное – это, по сути, никакое и не богатство. В-четвертых, немедленно выправится ситуация с офшорным характером экономики, повысится собираемость налогов и наполняемость бюджета (а если с легализованных сумм собрать 13%-ный налог, про дефицит бюджетов на 2016 и 2017 гг. можно будет забыть). Но все это не главное.
Власть, которая не может конвертировать успехи своей патриархальной и недемократической страны в собственное легальное богатство, живет и действует в худшем случае как банда, в лучшем – как сообщество временщиков. Результаты таких правлений известны, хороший пример – заирский диктатор Мобуту, один из богатейших людей Африки в 1990-е гг. Власть, которая может произвести эту конвертацию, заинтересована в развитии страны и в стабильной передаче ее следующим поколениям, ведь активы остаются на ее территории. В Таиланде основная часть собственности короля – земельные участки и недвижимость, в арабских странах – доли в нефтяных компаниях, девелоперских и промышленных проектах. Достаточно сравнить динамику развития тех же ОАЭ и России, чтобы понять разницу. Пока мы десятилетиями болтаем о нашем «евразийском транзитном потенциале», аэропорт Дубая давно стал крупнейшим транзитным хабом, соединяющим два континента; пока мы слезаем с нефтяной иглы, доля нефти в экспорте Эмиратов упала с 88% в 1985 г. до менее 26% сегодня; пока мы натужно возводим московский Сити, в небольшой стране построено с 2000 г. больше недвижимости, чем во всей Российской Федерации. Эти отличия объясняются только одним фактором: правители арабского государства своей страной владеют, тогда как наши ею пользуются. Именно поэтому каждый из первых до конца своих дней останется уважаемым человеком, а любой из последних в самый неподходящий момент может быть объявлен преступником.
Многие отечественные политологи и экономисты в последние годы часто рассуждают о «новом общественном договоре», «втором пакте Монклоа» и о чем-то подобном. Может быть, они правы. Раздираемая настолько острыми, как в Россия, противоречиями страна не может существовать долго. «Переучреждение» общества и государства давно стало настоятельной необходимостью. В последний раз нечто подобное было предпринято в 1990-е гг., когда был легализован крупный бизнес, сложившийся в период стихийного капитализма первых постсоветских лет. С тех пор как общество смирилось с этим, прошло уже более десятилетия – которое пришлось на формирование и развитие капитализма бюрократического типа. Первая система была, как принято считать, бандитской в период ее формирования; вторая остается таковой и по сей день. Но именно легализации первой Россия обязана экономическим подъемом 2000-х гг. куда в большей мере, чем дорогой нефти. Легализация второй могла бы воплотиться в стремительном выходе из кризиса и в нескольких десятилетиях процветания.
Ни одно первоначальное накопление капитала – ни пиратское, ни грабительское, ни бюрократическое – не было справедливым. Но ни одно устойчивое развитие не начиналось раньше, чем под эпохой такого бандитизма подводилась черта. Этот факт никому в России не стоило бы забывать.
Автор – директор Центра исследований постиндустриального общества