Артем Бородай
0
All posts from Артем Бородай
Артем Бородай in CPT-Blog,

Строптивая Варшава: почему поляки не верят в евро?

Скепсис и оптимизм

По вопросу о евро польские политики и политические партии в строгом соответствии с общественным мнением делятся на евроскептическое большинство и еврооптимистическое меньшинство.

Безусловным фаворитом выборной гонки на данный момент является действующий президент Польши Бронислав Коморовский. Есть слабая интрига, сможет ли он переизбраться на второй срок в первом туре: большинство социологов уверены, что сможет. Рейтинг главы государства сейчас превышает 50%

Осенью прошлого года Коморовский заявлял, что Польша вернется к вопросу введения евро после парламентских выборов осени 2015 года. «Сейчас Польша не совсем к этому готова. Это большой вызов, который стоит перед действующим и последующими правительствами», – пояснил президент и призвал общество к дебатам о возможности отмены национальной валюты. Затем Коморовский уточнил, что он перенес национальную дискуссию о введении евро уже не «на после выборов», а на 2016 год.

Коморовский – один из лидеров правоцентристской «Гражданской платформы», наряду с консервативным «Правом и справедливостью» одной из двух главных политических партий Польши. Кандидатом в президенты от «ПиС» является депутат Европарламента Анджей Дуда – его рейтинг находится в районе 30%. На этой неделе Дуда вынудил президента вновь высказаться о введении евро. Главный оппозиционер, оправдывая репутацию «Права и справедливости» как одной из крупнейших партий евроскептиков в странах ЕС, в очередной раз заявил, что введение европейской валюты приведет к резкому подорожанию в Польше всего и вся, поэтому он и его партия никогда на это не согласятся. Затем Дуда от имени всего польского народа потребовал от «Бронека» Коморовского перестать наконец увиливать и уклоняться и дать прямой ответ, как он относится к введению евро.

Бронек однако же снова ушел от прямого ответа: он выразил убеждение, что присоединение Польши к зоне евро будет выгодным для государства, и напомнил, что Польша во время вступления в ЕС обязалась ввести единую европейскую валюту. Но при этом отметил, что для перехода на евро нужно вносить изменения в Конституцию и что сейчас большинство депутатов Сейма настроены против евро и изменения не поддержат. Плюс, уточнил Коморовский, для вхождения в еврозону нужно соответствовать маастрихтским критериям, а макроэкономические показатели Польши до них недотягивают. Поэтому, подытожил президент, «евро в 2016 году в Польше – это фантазия».

То есть введение евро в Польше в очередной раз откладывается. В 2009 году его отложили до 2015 года, потом до 2016-го, теперь реалистичным сроком называют 2020–2021 годы, но в то, что через пять-шесть лет в стране будет евро, уже мало кто верит.

Злотый как предмет национальной гордости

А дипломатичность президента Коморовского объясняется тем, что, с одной стороны, присутствует давление Брюсселя, который напоминает Варшаве о заявленном курсе на вступление в еврозону. А с другой стороны, есть общественное мнение и позиция политического истеблишмента, которые в вопросе европейской валюты солидарны друг с другом: евро нам не нужен, злотый – наше всё!

В позапрошлом году при опросе, проведенном одним из крупнейших местных изданий – ежедневником Rzeczpospolita, 62% поляков были за сохранение злотого, а евро поддерживали 32% опрошенных. Но евроскептицизм в массах – не польское исключение из правил, а общеевропейский тренд. В других странах Восточной Европы общество тоже было против евро, что не мешало властям его вводить.

Специфика Польши в том, что за сохранение злотого там выступает не только население, но и политический класс.

«Польша демонстрировала в последние годы довольно высокие по сравнению со среднеевропейскими темпы роста ВВП как раз из-за того, что там не форсировали подготовку к вступлению в зону евро. Часть польских политиков и общества считает, что это – часть дальновидной экономической политики правительства Туска, другая часть, что это – набор случайных факторов, которые сошлись как раз во время премьерства Туска. Но факт остается фактом: не форсируя переход на евро, Польша оказалась в выигрыше, – считает директор Института польских исследований Балтийского федерального университета им. И. Канта (Калининград) Игорь Жуковский. – Поэтому для польского правительства с его политикой поддержки экспортоориентированных производств и внутреннего спроса на государственные кредитные средства в самой Польше выгодно продолжение курса на медленное, нефорсированное движение к зоне евро».

«Полякам евро не нужен. Они хотят сохранить у себя механизмы валютного регулирования, с помощью таких рычагов, как девальвация валюты, эффективно управлять национальной экономикой», – говорит руководитель магистерской программы СПбГУ «Исследования балтийских и северных стран», профессор экономики Николай Межевич.

В 2008–2009 годах правительство Дональда Туска («Гражданская платформа») в несколько этапов девальвировало злотый в полтора раза. Благодаря этому Польша оказалась в числе европейских стран, которые в наименьшей степени задел мировой финансовый кризис. И если до этого сторонники введения евро в правящих кругах были влиятельны и многочисленны, то после преодоления кризиса национальная валюта и финансовый суверенитет превратились чуть ли не в фетиш.

В пользу евро

За последние полтора года было два момента, которые могли бы вернуть сторонникам евро былые позиции. Во-первых, премьер Дональд Туск стал председателем Европейского совета, то есть занял одну из высших административных позиций в руководстве ЕС. Для Польши это большое достижение, которое могло бы умерить пыл многочисленных евроскептиков, критикующих евроинтеграцию Польши вообще и переход на евро в особенности.

Во-вторых, экономически и политически нестабильный Восток. Польша граничит и с Россией, и с Украиной, и на ней неизбежно отражаются происходящие в них и между ними процессы. В декабре прошлого года, когда обвалился российский рубль, польский злотый тоже потерял в стоимости 5%. Вместе с ним и в тех же масштабах упали другие восточно-европейские валюты – экономические связи с Россией дали о себе знать. Однако Прибалтику российский финансовый кризис практически не затронул, хотя местные экономики связаны с российской больше всей остальной Восточный Европы. Почему? Потому что Эстония, Латвия и Литва одна за другой уже перешли на евро.

Из этих событий при желании можно было сделать очень далекоидущие выводы. Но поляки их делать не стали, и нынешняя президентская кампания в вопросе европейской валюты демонстрирует национальный консенсус.

И дело здесь не во встречных аргументах евроскептиков, которые, разумеется, не упустили случая обратить внимание на grexit – ожидающийся выход из еврозоны Греции и связанное с ним рекордное падение курса европейской валюты по отношению к доллару. И может быть, даже не в прагматических, рациональных соображениях. Рациональные соображения и Латвии, например, не давали никаких оснований отказываться от лата – одной из наиболее стабильных и защищенных валют. Но Латвия все равно отказалась и ввела евро, причем главный аргумент был не экономический, а скорее психологический: «Станем еще на шаг ближе к Европе».

Польский путь

Вопрос о евро – одно из проявлений совершенно особой роли Польши в Евросоюзе. Из всех стран Восточной Европы только поляки десять лет бесконечно торговались с Брюсселем об условиях своего вступления в ЕС. Польша самая крупная страна «новой Европы», и там же наиболее сильны евроскептические настроения: консервативная «Право и справедливость» с ее идеологией в стиле российских борцов с «гейропой» – одна из двух системообразующих партий. Вторая («Гражданская платформа») – скорее за ЕС (особенно после назначения Туска), но только не на правах послушного ученика.

Польская строптивость в Брюсселе – притча во языцех. Для того чтобы как-то контролировать поляков, евробюрократией разработана сложнейшая система сдержек и противовесов. Введение в Польше евро могло бы стать важнейшим инструментом для того, чтобы загнать строптивую республику в общеевропейские рамки. Но не получается. Не столько потому, что поляки опасаются за свою самостийность (если бы она была им так важна, они бы в ЕС просто не вступили), сколько потому, что просто не хотят.

И в этом отношении экономические успехи или неудачи Польши вторичны. В 2004 году Польша была наименее богатой из всей десятки стран, вступивших в ЕС, но до последнего торговалась, выговаривая себе условия, на которых она готова к евроинтеграции. За десять лет в Европейском союзе ВВП Польши вырос на 46%: ни одна из стран ЕС, ни из новых, ни из старых, не показала такого результата. ВВП на душу населения в Польше вырос почти в два раза за десять лет: с $7400 в 2003 году до $13 240 – в 2013-м. По товарообороту Польша занимает восьмое место в Евросоюзе, протяженность автострад выросла вдвое – за последние десять лет больше дорог в Европе построили только Испания и Франция.

Этот экономический рывок стал результатом европейской интеграции, с одной стороны, и той самой пресловутой польской строптивости – с другой. Польша – экономический лидер Восточной Европы, однако она же выбивается из стандартной восточно-европейской модели развития, результатом которой является уничтожение производства, депрессивная экономика и эмиграция экономически активного населения на Запад. Этим и интересен отказ от перехода на евро: он свидетельствует о формировании нового, внутреннего политического центра в регионе. Центра, альтернативного брюссельским бюрократам.