¯\_(ツ)_/¯
4
All posts from ¯\_(ツ)_/¯
¯\_(ツ)_/¯ in good news,

10 городов-призраков

Находящиеся по соседству небольшие японские города Футаба, Окума и Томиока — новая Припять: в Окуме расположена АЭС «Фукусима-1», в Томиоке — «Фукусима-2». После произошедших 11 марта 2011 года землетрясения, цунами и последующей аварии на атомной электростанции более 300 тысяч жителей региона были эвакуированы. Большая часть из них так и не вернулись домой: катастрофа разрушила в Футабе 90 % всех домов, а въезд в Окуму запрещён из-за повышенного радиационного фона. «Фукусима-1» официально закрыта в декабре 2013 года; устранение последствий аварии займёт ближайшие 40 лет.

Ливийский город Таварга был одним из мест ожесточённых боёв во время гражданской войны 2011 года, в результате которой был свергнут и убит Муаммар Каддафи. Жители города — преимущественно темнокожие потомки бывших рабов из субэкваториальной Африки — поддерживали ливийского диктатора. После победы Национального переходного совета Ливийской Республики город был разграблен и почти полностью сожжён, а население подверглось этническим чисткам и позже было изгнано из города под угрозой применения насилия. До революции в Таварге проживало больше 25 тысяч человек, последние три года город пустует.

Таварга — не единственное поселение, ставшее городом-призраком в ходе недавней войны. В ходе карабахского конфликта город Агдам де-факто прекратил своё существование.

Многие шахтёрские города обречены: они переживают короткий расцвет, но потом окружающие ресурсы истощаются и оскудевают, и жители покидают рабочие поселки. Таковы, например, маленькие городки на Диком Западе США, где добывалось золото. Или африканский Колманскоп: в начале XX века немецкие колонисты добывали в пустыне Намиб алмазы, но сейчас город занесён песком. Но самый характерный пример можно найти в Японии. В 15 километрах от Нагасаки расположен похожий на военный корабль остров Хасима. В XIX веке на острове обнаружили уголь, и в промежутке между двумя мировыми войнами Хасима стала крупным промышленным центром: кроме шахт здесь разместились военные заводы, а плотность населения достигла фантастических показателей. Переход японской экономики на использование нефти и иссякшие запасы угля предопределили судьбу острова. В 1970-е шахты закрыли, Хасима опустела. Уже в наше время остров был включён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, а в 2011 году здесь прошли съёмки последнего фильма о Джеймсе Бонде.

Крако в южной Италии — еще одна кинематографическая достопримечательность: в окрестностях средневекового города проходили съёмки «Страстей Христовых» Мела Гибсона. В оборонительных целях Крако был построен на отвесной скале, и это сыграло с ним дурную шутку. Сперва в конце XIX — начале XX века большая часть населения города эмигрировала в США из-за тяжёлых условий земледелия. А к середине XX века из-за регулярных оползней город покинули и оставшиеся жители. Скала, на которой стоит Крако, постепенно разрушалась из-за хозяйственной деятельности жителей, регулярных землетрясений и наводнений, и в любой момент город может обрушиться.

Китай переживает строительный бум, и это тот случай, когда инвестиции в инфраструктуру оказываются напрасными. Страна переполнена пустующими спальными районами и даже целыми городами из типовых многоэтажек, и, кажется, скоро местный пузырь недвижимости лопнет. Так, на севере, во Внутренней Монголии, построен город Ордос, рассчитанный на полмиллиона жителей. Он по большей части пустует, а в купленном жилье никто не живёт: квартиры в Ордосе используются как средство сохранения сбережений.

Ещё одно специфическое порождение строительного бума — в буквальном смысле китайские подделки европейских городов. В окрестностях Шанхая находятся реплики типичного британского города (Thames Town), Флоренции (Florentia Village) и даже Парижа. В рассчитанном на 10 тысяч жителей Тиандученге есть даже своя Эйфелева башня, в три раза меньше оригинальной. Тиандученг должен был стать элитным посёлком, но богатые китайцы просто не захотели тут жить. Сейчас в городе находится пара тысяч человек — в основном бедняки, которым государство временно выделило это жилье.

Самый большой в мире торгово-развлекательный комплекс тоже расположен в Китае: его открыли в 2005 году в городе Дунгуань. Его общая площадь — 700 тысяч квадратных метров (в два с половиной раза больше, чем любая московская «Мега»), а внутреннее оформление имитирует городское окружение Рима, Амстердама, Венеции и других европейских городов. Внутри даже есть 25-метровая копия парижской Триумфальной арки и двухкилометровый канал с гондолами. Правда, сейчас всё это представляет собой грустное зрелище. Создатели Нового южнокитайского молла рассчитывали, что жители десятимиллионного мегаполиса создадут необходимый поток покупателей для двух с половиной тысяч магазинов, но просчитались с демографией. Несмотря на большие размеры, Дунгуань — это бедный родственник Шэньчжэня, а подавляющее число жителей города — заводские рабочие. Молл построили в пригороде, и к нему можно добраться лишь на собственном автомобиле или редких автобусах. Спустя десятилетие в комплексе 99 % торговых площадей пустует.

Северокорейский Киджондон — город-призрак, в котором с самого начала не должны были жить люди. Образцово-показательный посёлок неподалеку от демилитаризованной зоны между двумя Кореями был построен в агитационных целях в 1950-е годы. Согласно заявлениям Пхеньяна, в Киджондоне живут несколько сотен крестьян, и в посёлке есть собственная больница, школа, детский сад и 160-метровый флагшток с огромным знаменем. Но фактически всё это — «потёмкинская деревня»: здания не завершены и представляют собой лишь огромные коробки без окон, в которых по расписанию включается освещение. Впрочем, этого более чем достаточно для невооружённого сильным биноклем наблюдателя с другой стороны границы.

До 2004 года в Киджондоне регулярно включались мощнейшие динамики, транслировавшие пропагандистские передачи. В ответ южнокорейская сторона установила собственные динамики и стала транслировать популярную музыку. Вскоре взаимные передачи, сводившие с ума солдат по обе стороны границы, прекратились.

Монреальский международный аэропорт Мирабель, открытый к Олимпийским играм 1976 года, до недавнего времени оставался самым большим аэропортом в мире. Его площадь составляет 400 квадратных километров — столько же, сколько у самого Монреаля. Тем парадоксальнее, что сейчас он является памятником несбывшихся надежд и используется лишь для редких грузовых перевозок. Новый аэровокзал строился с учётом будущего экономического развития мегаполиса, но с середины 1970-х Монреаль уступил место деловой столицы Канады Торонто. Кроме того, сказалось неудобное расположение Мирабель: комплекс построили в 50 километрах от города, а создание скоростной железнодорожной ветки к аэропорту так и не вышло из стадии проектирования. В итоге новый аэровокзал был настолько непопулярен, что многие авиакомпании предпочитали перенести международные рейсы из Монреаля в соседние города. В ноябре 2014 года начался снос пустующих терминалов.

Финансовый район короля Абдаллы — один из главных строительных проектов Саудовской Аравии ценой 8 миллиардов долларов. Строительство нового делового района Эр-Рияда началось в 2006 году, а к моменту своего завершения в комплексе будет почти 60 небоскрёбов, 3 миллиона квадратных метров офисных площадей, жильё для 12 тысяч обитателей и даже слишком роскошная станция метро работы Захи Хадид. Район мог бы стать мегауспешным, если бы не одно но: такой объём офисов просто не нужен в нефтяной деспотии. В итоге уже сейчас 90 % помещений комплекса пустует. Это самый дорогой город-призрак на планете.

В последние десятилетия Олимпийские игры стали объектом активного соперничества стран по всему миру. И спорт к этому не имеет никакого отношения. Олимпиада — толчок, запускающий деиндустриализацию развитых городов, привлечение новых инвесторов, развитие туризма и создание новых возможностей для малого бизнеса. По крайней мере, всё это случилось с Барселоной, превратившейся после соревнований 1992 года из провинциального города в один из самых приятных европейских мегаполисов.

Впрочем, статистика говорит об обратном: ни одной другой Олимпийской столице не удалось повторить рывок Барселоны. Более того, Олимпиада ложится тяжёлым бременем на бюджеты городов (а игры в Афинах даже стали одной из предпосылок продолжающегося кризиса в стране). И самое обидное, что спортивные объекты после завершения игр почти всегда остаются ненужными и быстро приходят в упадок. Где бы вы ни были: всё в той же Барселоне, Турине, Ванкувере или Пекине — Олимпийские деревни стали районами-призраками. Посмотрим, что будет в Сочи.