Петр I
2
All posts from Петр I
Петр I in ТрейдерS KOSMOS,

Британия: потом и кровью

по материалам The Project Syndicate

Историк-экономист Нейл Фергюсон напоминает мне оксфордского историка Алана Джона Персиваля Тейлора. Хотя Тейлор утверждал, что в своих исторических трудах он стремился быть максимально правдивым, он нередко приукрашивал факты. Фергюсон, не менее опытный историк, также всегда готов исказить информацию, когда речь заходит о политическом механизме. Фергюсоном движет американский неоконсерватизм вкупе с непреклонной неприязнью к Кейнсу и его последователям. Сразу же после недавних выборов в Британии он выступил в защиту мер жесткой экономии, написав в Financial Times о том, что «в своем поражении лейбористам следует винить Кейнса». Аргумент Фергюсона присущ ярому стороннику строгой дисциплины, который требует признания своих методов за счет утверждения о том, что жертва «все еще жива». Выступая в защиту министра финансов Британии Джорджа Осборна, он подчеркнул, что по итогам прошлого года экономика выросла на 2.6% («лидер среди стран Б7»), но при этом не упомянул о вреде, который Осборн причинил экономике на пути к этому восстановлению.

Сейчас сложилось практически единодушное мнение по вопросу нанесенного ущерба. Независимое управление по бюджетной ответственности, учрежденное Осборном для оценки макроэкономических показателей, недавно пришло к выводу о том, что за период с 2010 по 2012 гг. меры строгой экономии отняли у ВВП 2%, в результате чего с 2010 года потери экономики составили 5%. По оценкам Рена Льюиса из Оксфордского университета, ущерб от бюджетных мер равняется 15%. Согласно результатам недавнего опроса британских экономистов, проведенного Центром макроэкономики, две трети респондентов согласились с тем, что меры экономии навредили стране. Более того, Британия в этом не одинока. В октябрьском Мировом экономическом прогнозе 2012 года МВФ признал, что «оценка мультипликаторов бюджетных расходов была занижена по всему миру». Другими словами, составители прогнозов недооценили уровень резервных мощностей и, как следствие, возможности для увеличения бюджетных расходов, нацеленных на повышение производительности. Была ли это честная ошибка? Или же это произошло по той причине, что составители прогнозов находились в плену экономических моделей, подразумевающих состояние полной занятости в экономиках, а при таких обстоятельствах единственным результатом бюджетной экспансии может быть инфляция? Теперь они об этом знают, как следовало бы знать и Фергюсону.

Огорчающий аспект интерпретации Фергюсона – его несогласие признать влияние Великой депрессии на эффективность работы правительства и деловые ожидания. Так, он сравнивает рост экономики на 2.6% в 2014 году с ее сокращением на 4.3% в 2009, который он назвал «последним полноценным годом лейбористского правительства» - будто политика Лейбористской партии спровоцировала прекращение экономического роста. Аналогичным образом, «после мая 2010 года индикатор [доверия] не обвалился к уровням, на которых он пребывал в течение двух предыдущих лет, во время катастрофического премьерства Гордона Брауна» - словно работа правительства Брауна повлекла резкое снижение делового доверия. Особенно странно звучит утверждение о том, что в поражении лейбористов на выборах «виновен Кейнс». В конце концов, единственное, к чему руководство прилагало максимум усилий во время предвыборной кампании, так это ограждение своей партии от любого «налета» кейнсианства. Возможно, Фергюсон имел в виду, что лейбористам навредила их связь с Кейнсом в прошлом – «провальное руководство партией до и во время финансового кризиса».

На самом деле в последние годы лейбористы явно не были приверженцами кейнсианства; монетарная политика была нацелена на достижение 2%-ного целевого уровня, а финансовая – на балансирование бюджета в рамках бизнес-цикла: стандартное макроэкономическое «меню» перед началом рецессии. Главное обвинение в адрес руководства заключается в том, что оно придерживалось идеи об оптимальном саморегулировании финансовых рынков, что Кейнс отрицал. Кейнс не виноват в проигрыше лейбористов; по большей части это вина Шотландии. Сокрушительная победа Шотландской национальной партии оставила лейбористов лишь с одним местом в парламенте. Вне всяких сомнений, у ШНП было немало поводов для громкого триумфа, однако поддержка мер экономии в их число не входит. (Консерваторов также постигла неудача). Никола Стерджен, первый министр Шотландии и лидер ШНП, раскритиковала в Вестминстере «комфортный консенсус» в вопросе финансовой консолидации. Дефицит, как она верно заметила, является «симптомом экономических трудностей, а не причиной их возникновения». Манифест ШНП предполагал «дополнительное инвестирование в развитие навыков и инфраструктуры в размере £140 млрд. ($220 млрд.) по всей Британии».

Итак, если ШНП так преуспела с «кейнсианской» программой бюджетной экспансии, не очевидно ли, что лейбористы могли достичь не таких плачевных результатов, если бы выстроили более мощную защиту своей деятельности и разработать более агрессивный план атаки бюджетной политики Осборна? Именно об этом сейчас говорят такие лидеры Лейбористской партии, как Алистер Дарлинг и бывший премьер Гордон Браун. Впрочем, похоже, они не возымели влияния на двоих разработчиков предвыборной стратегии лейбористов – Эда Милибанда и Эда Болла, которые уже сошли с политической дистанции. Консервативная партия, несомненно, блестяще преуспела в следующем: она смогла убедить англичан в том, что они лишь «приводят в порядок дела после лейбористов», и без бюджетных мер Британия «пойдет путем Греции» - в точности так же считает и Фергюсон.

Может сложиться впечатление, что все это связано с историей: это решение избирателей. Но было бы ошибочным воспринимать интерпретацию консерваторов как последнее слово. По сути это паутина пропаганды, не имеющая поддержки со стороны теории и влекущая разрушительный эффект на практике. Это могло не иметь такого большого значения, если бы произошла смена правительства. Однако Осборн остался главой Минфина, пообещав еще более агрессивные меры на ближайшие пять лет. А меры строгой экономии благодаря Германии по-прежнему являются господствующей доктриной в еврозоне. Так что экономика продолжит получать «травмы». В условиях отсутствия убедительной контрпропаганды мы, возможно, будем обречены увидеть, как много боли может вынести жертва.

Роберт Скидельский