Василий Киташов
2
All posts from Василий Киташов
Василий Киташов in Возражения и выводы,

Вокруг сущности человека

Тема человека едва ли не самая любимая у современных авторов, излагающих буржуазную философию  под видом истории философии. Они при этом всячески уклоняются от материалистической трактовки человека; человек выступает у них как некое особенное создание, не тождественное себе самому.

Человек есть материальный объект природы и общества. Следовательно, это энергетический сгусток пространства-времени. С другими материальными объектами человека объединяет время, а выделяет в особенность локализованное во времени энергия-пространство. Единое с природой и обществом время бытия определяет сущность человека – совокупность ВСЕХ общественных отношений. Человек таков, каким его делают природа и общество. Телесно и умственно он развивался вместе с природой; умственно и культурно – вместе с обществом. Я выделил слово «всех» потому, что его постоянно «не замечают» критики марксизма.

Авторы, которым я в данном случае возражаю (Г.Кириленко, Е.Шевцов, «Философия»)  пишут:

«Существует три основных системы влечений, которым соответствуют три типа человека. В основе первой системы лежит влечение к продолжению рода, в основе второй - влечение к власти, третья во главу угла ставит влечение питания. Первую систему влечений поставил в центр своей концепции З.Фрейд, вторую - Н.Маккиавелли и Ф.Ницше; третья система влечений стала исходным пунктом концепции К.Маркса».

Итак, мне говорят, что «тип» человека определяет «система влечений».

«Сущность человека - это путь творчества, самопожертвования, интенсивного самосознания. В христианском мироощущении человеческая сущность - это образ Божий. Э.Фромм выражает сущность человека в понятии бытия в противоположность обладанию. Для К.Маркса сущность человека - это универсальное отношение к миру, способность быть "всем". Для Ортеги-и-Гассета сущность человека - это постоянный риск, опасность, постоянное выхождение за пределы себя, способность человека к трансцендированию, к разрушению устойчивого образа "я", это не "вещное" бытие. Вещь всегда тождественна сама себе. Человек же может стать кем угодно.

…Можно ли сказать, что в каждом индивиде присутствует человеческая сущность? Думается, это некорректное выражение. Признав правомерным этот вопрос, мы будем вынуждены ответить и на другой: можно ли сказать, что в одном индивиде "больше человека", а в другом - меньше? "Сущность человека" - это понятие из мира должного, это притягательный образ сверхчеловека, это образ Божий. Даже Марксово, казалось бы, вполне приземленное определение сущности человека как совокупности общественных отношений ("Тезисы о Фейербахе"), при внимательном рассмотрении обнаруживает идеальную нормативность, недоступность для полного и окончательного воплощения. Как отдельный человек может воплотить в своей конечной жизни простоту и монолитность жизни в первобытной общине, иерархизированность взаимоотношений сословного общества, динамичность капиталистических отношений, дух сотрудничества социализма? … Сущность человека, соответственно, это тот "образ человеческий", который может стать ценностным ориентиром индивида, свободно совершающего свой жизненный выбор».

Итак, мне говорят, что сущность человека – это самосознание и «образ божий». Соглашаясь, будто бы, что не стоит в каждом индивиде искать человеческую сущность, мне в порядке критики Маркса (которого перевирают, как хотят) задают нелепый вопрос: «Как отдельный человек может воплотить» эту сущность?  И утверждают, что я сам должен свободно совершить свой жизненный выбор, выбрав «образ божий» как ценностный ориентир для своего «образа человеческого». Надо полагать, в зависимости от моего «типа влечений». В общем, я тот ещё тип.

На самом деле никакого «свободного выбора» у меня нет; таким, каков я есть, меня сделали природа и общество. Ведь я хотел бы жить, отдавая обществу всё, что могу, и получая от общества  всё, что мне требуется. Но общество у нас иное, оно и ставит меня в свои рамки. А мне говорят:

«Свобода, следовательно, свободное действие является тем мостиком, который соединяет изначальную конфликтность человеческой природы, существование человека и его сущность. Свобода, свободное действие - это самодетёрминированность, самоопределение, способность быть и оставаться причиной самого себя».

Наплевать на общество, надо самоопределиться, стало быть. Но, чтобы жить  в нынешнем обществе, нужны, к примеру, деньги. Наплевать, самоопределяюсь! И это серьезная философия?

«Когда же речь идет о человеке, то его жизнь неотделима от внешних обстоятельств. Но эти обстоятельства разнообразны, они предоставляют различные возможности действия человеку, который совершает выбор. За совершением конкретного поступка, за выбором конкретного способа действий стоит выбор, истоки которого коренятся в самой человеческой природе, - выбор ценностных ориентиров, смысла, направленности всей жизни в целом. "Мы свободны по принуждению", - писал Ортега-и-Гассет».

Ага! Внешние обстоятельства, всё же?  Нет, опять «возможность выбора». Таинственная «человеческая природа» - это не та природа, которая создавала человека как материальный объект, содержащий и особо высокоорганизованную материю – человеческий мозг, а нечто, заставляющее делать «выбор ценностных ориентиров»! Нечто «врождённое», данное человеку «свыше», короче говоря. Интересно, что этот Ортега-и-Гассет ближе к истине: не «свободный выбор», а принуждение. Общество принуждает нас быть такими, каковы мы есть.

«Таким образом, помимо первого понимания свободы как самодетерминированности существует и второе понимание свободы как способности к выбору одного из двух типов детерминации. Или человек подчиняется "голосу природы", голосу собственных страстей, желаний, голосу инстинкта самосохранения, или решается идти по пути детерминированности себя чем-то, находящимся за пределами природного и социального мира, - высшими ценностями истины, добра, красоты, по пути "сверхчеловеческого", трансцендентного…

… третий смысл свободы - это необходимость для человека, который уже встал на путь следования "образу человеческому", постоянно, сознательно выбирать только добро, истину; это сознательное усилие по поддержанию в себе человеческого. Свобода принимает форму высшей ценности человеческого бытия, воплощение которой в жизнь становится основной целью человека - смыслом его жизни».

Есть еще, оказывается, и четвёртый, и пятый «смысл» этой пресловутой «свободы»… Впрочем, хватит и этих трёх. Какая-то чепуха:  «за пределами природного и социального мира»  есть, стало быть, искомая сущность человека как «ценностный ориентир».  Это идеалистическая философия, которая подменяет сущность человека «вообще» нравственным обликом индивида. Нравственность тоже, кстати, формируется обществом, но тут отдельный человек способен на определенный выбор в зависимости от своей классовой принадлежности и воспитания. Нравственно для нас то, что отвечает интересам нашего класса.

***

«Помимо понятий "природа человека", характеризующего человека со стороны "сущего", понятия "сущность человека", характеризующего его со стороны "должного", существует также понятие "личность", характеризующее человека с позиций возможного.

В отличие от конкретного эмпирического человека, одного из многих (индивида), личность с философской точки зрения есть степень воплощенности в отдельном человеке сущности человека.

…В понятии "сущность человека" как идеале воплощены стремления человека к абсолютному добру, абсолютной истине, красоте, свободе, в конечном итоге - к абсолютному бытию. Личность как полное и законченное воплощение сущности человека в отдельном индивиде - нечто недостижимое. В этом смысле можно говорить только о Божественной Личности, в которой полностью совпадают сущность и существование».

Все эти рассуждения наполнены явно идеалистическим содержанием. Вплоть до «божественной личности».

Понятие «природа человека» идеалистами исковеркано, поскольку в него вкладывается некая «возможность выбора» человеком своей сущности, божественное начало. Получается, что не природа и общество детерминировали  тело и разум человеческие, а наоборот, некая независимая  от природы и общества «природа человека» есть его тело и разум, и она же решает, какими быть и природе, и обществу.

Понятие «сущность человека» идеалистами  извращено, поскольку подменяется каким-то образом «выбранной» моралью. Получается, что не совокупность всех общественных отношений  формирует человека и определяет его социальное поведение, а наоборот, человек (уже по своей «природе» свободно выбравший свою сущность) решает, какими быть общественным отношениям.

Сущность человека – не стремление к какому-то «абсолютному бытию» и т.д., а часть бытия, исторически сложившаяся реальность, которая меняется вместе с бытием (с изменением всех общественных отношений).

Личность есть сущность человека и его мозг, то есть, это конкретный человек, только и всего. Это   природная уникальная индивидуальность человека и свойственная  всем людям данной эпохи общественная сущность его, скорректированная  работой мозга.  Конкретный человек – такой же, как все в этом обществе, - в силу человеческой сущности;  но он особенный – в силу работы его мозга. Классовая принадлежность и воспитание  приобщают конкретного человека (личность) к определенной морали; эти нравственные нормы корректируют  поступки, социальное поведение личности. При этом личность, разумеется, остаётся в рамках исторически  сложившейся сущности человека.

Идеалисты же демонстрируют неисторический, метафизический подход к личности. Читая их речения, задаюсь вопросом: а существует ли вообще личность («нечто недостижимое»), себя-то они личностями считают, или нет?

«Важнейшая особенность личности - умение избегать отождествления себя как определенной целостности с конкретными формами своего социального поведения, умение "быть" и "казаться"».

Это они о себе, по-моему. Умение пускать пыль в глаза. Например, быть буржуазным философом-идеалистом, а казаться «философом вообще». Мне кажется, что важнейшая особенность личности – это её субъективность. Конкретный человек является личностью потому, что субъективно воспринимает объективную информацию (реальность). Каждый  по-своему.

«Марксизм, фактически выступая сторонником ролевой концепции личности, расширяет групповой интерес до классового и общесоциального, что делает невозможным безболезненную смену ролей для личности, обессмысливается само понятие роли. Роль превращается в признание, миссию, срастается с личностью. Изменение социальной роли оказывается возможным только с изменением самих социальных отношений, в которых существует и действует индивид».

Что же, есть личности, играющие какие-то роли и меняющие их «безболезненно». Это личности, классовая принадлежность которых не осознана или, наоборот, осознана настолько, что роль играется в интересах классовой борьбы. Примером этого последнего случая могут быть философы-идеалисты, играющие свои роли в интересах буржуазии.