Андрей Илларионов
9
All posts from Андрей Илларионов
Андрей Илларионов in Андрей Илларионов,

Почему Гайдар – не Эрхард. Напоминание

Недавно несколько постингов Е.Ясина на сайте ЭМ и несколько выпусков передачи «Выбор ясен» оказались посвящены сравнению (отождествлению) реформ Л.Эрхарда в Германии и Е.Гайдара в России:

http://echo.msk.ru/blog/yasin/1824540-echo/
http://echo.msk.ru/blog/yasin/1829130-echo/
http://echo.msk.ru/blog/yasin/1832726-echo/

http://echo.msk.ru/programs/vyboryasen/1824524-echo/
http://echo.msk.ru/programs/vyboryasen/1828760-echo/
http://echo.msk.ru/programs/vyboryasen/1832802-echo/

И в опубликованных текстах и в прозвучавших интервью оказались косвенные и прямые ссылки на постинг в этом блоге от 14 ноября 2011 г. «Почему Гайдар – не Эрхард»: http://aillarionov.livejournal.com/353467.html
Полагаю полезным еще раз вернуться к этому тексту.

Почему Гайдар – не Эрхард

Свою статью, подготовленную к циклу лекций «Реформы 90-х. Как это было», А.Нечаев завершает сравнением Е.Гайдара с Л.Эрхардом:
«Что касается общественного сознания, то оно устроено очень специфическим образом... Многие люди старшего и среднего поколения забыли страшные реалии конца СССР, а молодежь, к счастью, не знает их на личном опыте вовсе. Дарованные нам рыночной экономикой обыденные вещи – возможность купить любые товары и услуги в пределах своих доходов или в кредит, открыть собственное дело, поехать отдыхать или учиться за границу, свободно купив для этого валюту, право свободно перемещаться по стране и миру для поиска лучшей работы и многое многое другое, кажутся ныне абсолютно естественными и само собой разумеющимися. И это замечательно. Просто нелишне вспомнить, что в начале 90-х Е.Гайдару и его товарищам пришлось за создание этих возможностей серьезно бороться.
Людвиг Эрхард ныне в Германии фигура каноническая, почти святой, отец немецкого экономического чуда. А когда он был министром экономики и начинал реформы в разоренной войной Германии, его не клеймил только ленивый. В глазах профсоюзов он был врагом нации номер один. На Эрхарда даже покушения были. История расставляет свои оценки по прошествии времени, иногда очень долгого».

Чувства А.Нечаева, пытающегося выдать характер восприятия Е.Гайдара российскими гражданами за общественное восприятие Л.Эрхарда жителями Германии и мечтающего – вослед В.Новодворской и К.Боровому («Ну, святой человек! И Вы это прекрасно знаете, Егор Тимурович – святой») – убедить российскую аудиторию в необходимости «канонизации» «почти святого» Е.Гайдара, понять можно. Однако это не очень получается.

Почему?

Прежде всего потому, что те свободы, какие в своей статье А.Нечаев назвал «обыденными вещами» – от возможности открыть собственное дело до права свободно перемещаться по стране и миру, поехать отдыхать или учиться, – появились у российских граждан не благодаря Е.Гайдару. Они были предоставлены советским гражданам раньше, до Гайдара, – еще в СССР, в 1987-91 гг. в рамках проводившхся администрацией М.Горбачева – Н.Рыжкова политики перестройки и экономической реформы.

Конечно, в таком искажении исторической правды есть доля и проблем общественного сознания, и историческая забывчивость. Но главная причина заключается в другом:

Егор Гайдар никогда не был российским Людвигом Эрхардом.

В сопоставимых условиях тяжелых экономических кризисов в Германии в 1948-49 гг. и в России в 1991-92 гг. Л.Эрхард и Е.Гайдар поступили принципиально по-разному.

Следует подчеркнуть, что экономическое положение Германии после Второй мировой войны было много тяжелее, чем экономическое положение России в ходе и после роспуска СССР:
«Экономические последствия Второй мировой войны оказались для Германии катастрофическими: объем промышленного производства в 1946 г. составлял 33% от довоенного уровня, сельское хозяйство было отброшено на 30 лет назад, производство стали сократилось в 7 раз, добыча угля упала более чем в 2 раза. В ходе войны Германия потеряла около 7 млн человек, лишилась 25% своей территории (в границах 1937 г.), около 12 млн человек было выселено. Было разрушено около 20–25% жилья (25% повреждено), 20% промышленных строений и оборудования, 40% транспортных сооружений. Помимо этого немцам предстояло выплатить около 14 млрд долл. по репарациям, в том числе путем изъятия и вывоза промышленного оборудования».

Ситуация в России 1991 г. хотя и была непростой, но все же не столь тяжелой, как в Германии 1948 г.
В 1991 г. ВВП России был меньше своего пикового значения 1989 г. на 5,1%. В 1948 г. в трех западных зонах оккупации Германии ВВП был меньше своего пикового значения в 1944 г. примерно на 44%, своего значения в предвоенном 1938 г. – примерно на 30% (расчеты проведены по данным А.Мэддисона).

Абсолютный объем ВВП, произведенного на той территории, какая через год стала называться ФРГ, был равен приблизительно 152 млрд. дол. (международные доллары Гэри-Камиса). ВВП России в 1991 г. в тех же международных долларах Гэри-Камиса был более чем 7 раз большим и составлял 1093 млрд. дол.

ВВП на душу населения на территории Западной Германии в 1948 г. составлял 2834 дол., в России в 1991 г. – в 2,6 раза больше, или 7374 дол. (оба показателя – в международных долларах Гэри-Камиса).

Внешний долг России на конец 1991 г. был значительным – 67,8 млрд.дол.(база данных по внешнему долгу Мирового банка). Однако по покупательной способности он был меньше, чем объем репараций Западной Германии – 14 млрд. дол. в ценах 1948 г., или примерно 76 млрд. дол. в ценах 1991 г. Нетрудно посчитать, что бремя внешних обязательств относительно размеров экономики в случае России в 1991 г. было примерно в 8 раз меньше, чем в случае Западной Германии в 1948 г.

Общий объем помощи, какую Германия получила по плану Маршалла за 4 года (1948-1951 гг.), составил 1,5 млрд.дол.по текущим ценам, или примерно 8 млрд. дол. в ценах 1991 г. По данным российского Минфина за 4 года 1992-1995 гг. Россия получила внешней помощи в 2,5 раза больше – на сумму в 22 млрд. дол. (не считая гуманитарной помощи и средств, переданных по благотворительным каналам).

Несмотря на более благоприятные условия в России в 1991 г., чем это было в Германии в 1948 г., Е.Гайдар не сделал и малой части того, что сделал тогда Л.Эрхард.

Эрхард освободил цены.
Гайдар был непричастен к российской либерализации цен, решение о которой было принято и публично объявлено Б.Ельциным на V Съезде народных депутатов России 28 октября 1991 г. – до назначения Гайдара в российское правительство.

Эрхард дал экономическую свободу гражданам Германии.
Гайдар не имел отношения к написанию российского Указа о свободе торговли, его подготовил питерский экономист М.Киселев, а дорабатывал С.Васильев.

Эрхард резко сократил налоговое бремя в Германии, по низкому удельному весу налогов в ВВП Германия надолго стала лидером в Западной Европе.
Гайдар ввел НДС по запредельной для российской промышленности ставке – 28%, да еще и пытался повысить ее до 32%.

Эрхард сократил удельный вес государственных расходов в ВВП, находившийся в 1945 г. на уровне 117%, до 28% в 1948 г. и удерживал их на уровне 28-32% ВВП в течение первого десятилетия своего руководства министерством экономики.
Гайдар увеличил удельный вес государственных расходов в ВВП с примерно 50% до 69% ВВП, так что это последующие российские правительства были вынуждены уменьшать размеры государства, раздутые Гайдаром.

Коллега Эрхарда, министр финансов Германии Ф.Шеффер, с самого начала проводил жесточайшую бюджетную политику – немецкий бюджет был фактически сбалансирован.
Итогом бюджетной политики правительства Гайдара стал рост бюджетного дефицита до 23% ВВП в 1992 г.

Эрхард провел денежную реформу и ввел новую валюту – бундесмарку.
Гайдар не стал вводить российскую валюту и не отрезал Россию от рублевой зоны. Это было сделано только в июле 1993 г., когда Гайдара уже не было в российском правительстве.

Эрхард обеспечил полное прекращение необеспеченного кредитования со стороны германских денежных властей, благодаря чему кумулятивный прирост цен в Германии за первые семь лет составил менее 11%, а дойчемарка стала мировым эталоном надежности и стабильности.
Только за один 1992 г. Гайдар увеличил кредитование бюджета со стороны российского Центробанка (не считая квазибюджетные кредиты на закупку хлопка, конверсию, северный завоз и т.д., а также кредиты странам рублевой зоны) почти в 41 раз. В результате этого потребительские цены в одном 1992 г. выросли в 26 раз, оптовые цены – в 62 раза; даже с устранением воздействия первоначального инфляционного шока, вызванного ликвидацией накопленного в течение предыдущих десятилетий денежного навеса, потребительские цены только в результате действий непосредственно гайдаровского правительства выросли в 17 раз; рубль же стал символом необеспеченности и ненадежности.

В отличие от Эрхарда среди целей Гайдара не было финансовой стабилизации, позже Гайдар открыто признавался: «У нас, кстати, не было в тот момент цели затормозить инфляцию».

Эрхард не создавал преференций для узкого круга компаний, не национализировал производство шпал, не устанавливал административные поручения немецким землям по поставкам мяса, не субсидировал с помощью спецопераций осколки германского рейха в Латинской Америке, не спасал от банкротства немецкие банки, крышевавшие операции абвера и гестапо в Европе и других регионах мира, – то есть не делал того, чем с таким увлечением занимался Гайдар – от выделения валюты заводам по производству черепицы и поручений Центробанку для финансирования предприятий ТЭКа до финансирования разведцентра КГБ/ГРУ в кубинском Лурдесе и спасения от банкротства кгбэшного Евробанка в Париже.

Важнейшими принципами Эрхарда были экономическая свобода, твердая марка, стабильные цены.
Действия Гайдара привели к подавлению свободного предпринимательства, падающему рублю, галопирующим ценам.

В целом Эрхард проводил либеральную экономическую политику с элементами социальной поддержки.
Гайдар проводил в целом интервенционистскую политику в целях номенклатуры, спецслужб и олигархов.

Несмотря на жесточайшее сопротивление со стороны весьма влиятельных в послевоенной Германии социал-демократов, к тому же контролировавших значительную часть бундестага, Эрхард постоянно работал с парламентом, объясняя свою позицию, уговаривая оппонентов, не допуская конфронтации правительства с законодателями.
По отношению к депутатам Съезда народных депутатов и Верховного Совета России, поначалу настроенных к нему и к новому российскому правительству нейтрально-позитивно, Гайдар с самого начала пошел на циничный обман (утверждение президентского Указа о ваучерной приватизации во время депутатских каникул), а затем и на конфронтацию с ними. Конфронтация между исполнительной и законодательной ветвями власти в России привела к гражданской войне на улицах Москвы в октябре 1993 г. и проложила путь к нынешнему авторитарному политическому режиму.

Несмотря на свои принципиальные разногласия с влиятельными оппонентами Эрхард оставался последовательным демократом, идя с политическими оппонентами на обоснованные компромиссы и отдавая должное тем, кто пользовался поддержкой немецких избирателей.
Гайдар с пренебрежением относился к депутатам российского парламента, свысока – к тем, кто их избрал, с ненавистью – к самим институтам представительной власти; по своему происхождению и характеру он был представителем номенклатурной бюрократии, считавшим ниже своего достоинства подчиняться законодателям, избранным российским народом.

Ни лично предельно скромный Эрхард, ни его коллеги никогда никому не говорили, что он (они) спасли Германию от голода, распада и гражданской войны.
Гайдар и его сторонники не постеснялись развернуть бесстыдную пропагандистскую кампанию о том, что он якобы спас Россию от голода, распада и гражданской войны.

Эрхард был в течение 15 лет директором Управления хозяйства объединенных западных зон Германии и министром экономики Западной Германии, затем еще три года – бундесканцлером. Гайдар не провел столько времени во власти. Тем не менее его воздействие на проводившуюся в России экономическую политику было весьма значимым в течение не менее 7 лет: определяющим – в 1991-92 гг., когда он был последовательно министром экономики и финансов и вице-премьером, первым вице-премьером, и.о. премьера; решающим – в сентябре 1993 г. – январе 1994 г., когда он вновь был первым вице-премьером правительства; значительным – в 1994-1998 гг., когда он был руководителем крупнейшей фракции в Государственной Думе, и когда его ближайший друг и коллега А.Чубайс занимал ключевые позиции в российской исполнительной власти и проводил политику, согласованную с Гайдаром. Поэтому сопоставление результатов деятельности Л.Эрхарда и Е.Гайдара в первые семь лет работы каждого во власти – в Германии в 1948-55 гг. и в России в 1991-98 гг. – вполне приемлемо.

Итоги деятельности двух столь разных фигур очевидны:
- с начала реформ Людвига Эрхарда в последующие 7 лет германский ВВП вырос более чем в 2,1 раза,
- со времени первого прихода Егора Гайдара в российское правительство в последующие 7 лет российский ВВП упал на 39,5%.

Полученные результаты говорят сами за себя:
- реформы Людвига Эрхарда создали «немецкое экономическое чудо», во многом укрепившее верховенство права и демократический политический строй в новой Германии;
- деятельность Егора Гайдара привела к крупнейшей экономической катастрофе в истории России, проложившей путь к разгулу бандитизма, господству олигархии, появлению и закреплению политической авторитарной системы во главе с корпорацией сотрудников спецслужб.

Результаты проведения двух принципиально различных, разнонаправленных типов экономической политики красноречивы.
В отличие от ритуальных заклинаний, лишенных каких-либо оснований, они говорят сами за себя – почему Егор Гайдар ни в чем не был российским Людвигом Эрхардом.
И почему он никогда не станет таковым в памяти российских граждан.

Оригинал