Александр Суворов
2
All posts from Александр Суворов
Александр Суворов in Александр Суворов,

Юмор просто

Шойдин пришел во вторник на совещание. Ему там вынули мозг, разложили по блюдечкам и стали есть, причмокивая и вообще выражая всяческое одобрение. Начальник Шойдина, Елин, предусмотрительно раздал присутствующим десертные ложечки. И началось.
— Коллеги, — говорит Занозина, — перед нашей организацией встала масштабная задача. Нам поступил на реализацию проект, в рамках которого нам требуется изобразить несколько красных линий. Вы готовы взвалить на себя эту задачу?
— Конечно, — говорит Елин. Он председатель, и всегда готов взвалить на себя проблему, которую придется нести кому-то из коллектива. Впрочем, он тут же уточняет: — Мы же это можем?
Начальник отдела рисования Соловейчик торопливо кивает:
— Да, разумеется. Вот у нас как раз сидит Шойдин, он наш лучший специалист в области рисования красных линий. Мы его специально пригласили на совещание, чтобы он высказал свое компетентное мнение.
— Очень приятно, — говорит Занозина. — Ну, меня вы все знаете. А это — Петя, он специалист по дизайну в нашей организации.
Петя покрывается краской и смущенно улыбается. Он недавно закончила экономический, и к дизайну имеет такое же отношение, как утконос к проектированию дирижаблей.
— Так вот, — говорит Занозина. — Нам нужно нарисовать семь красных линий. Все они должны быть строго перпендикулярны, и кроме того, некоторые нужно нарисовать зеленым цветом, а еще некоторые — прозрачным. Как вы считаете, это реально?
— Нет, — говорит Шойдин.
— Давайте не будем торопиться с ответом, Шойдин, — говорит Соловейчик. — Задача поставлена, и ее нужно решить. Вы же профессионал, Шойдин. Не давайте нам повода считать, что вы не профессионал.
— Видите ли, — объясняет Шойдин, — термин «красная линия» подразумевает, что цвет линии — красный. Нарисовать красную линию зеленым цветом не то, чтобы невозможно, но очень близко к невозможному…
— Шойдин, ну что значит «невозможно»? — спрашивает Соловейчик.
— Я просто обрисовываю ситуацию. Возможно, есть люди, страдающие дальтонизмом, для которых действительно не будет иметь значения цвет линии, но я не уверен, что целевая аудитория вашего проекта состоит исключительно из таких людей.
— То есть, в принципе, это возможно, мы правильно вас понимаем, Шойдин? — спрашивает Занозина.
Шойдин осознает, что переборщил с образностью.
— Скажем проще, — говорит он. — Линию, как таковую, можно нарисовать совершенно любым цветом. Но чтобы получилась красная линия, следует использовать только красный цвет.
— Шойдин, вы нас не путайте, пожалуйста. Только что вы говорили, что это возможно.
Шойдин молча проклинает свою болтливость.
— Нет, вы неправильно меня поняли. Я хотел лишь сказать, что в некоторых, крайне редких ситуациях, цвет линии не будет иметь значения, но даже и тогда — линия все равно не будет красной. Понимаете, она красной не будет! Она будет зеленой. А вам нужна красная.
Наступает непродолжительное молчание, в котором отчетливо слышится тихое напряженное гудение синапсов.
— А что если, — осененный идеей, произносит Елин, — нарисовать их синим цветом?
— Все равно не получится, — качает головой Шойдин. — Если нарисовать синим — получатся синие линии.
Опять молчание. На этот раз его прерывает сам Шойдин.
— И я еще не понял… Что вы имели в виду, когда говорили о линиях прозрачного цвета?
Занозина смотрит на него снисходительно, как добрая учительница на отстающего ученика.
— Ну, как вам объяснить?.. Шойдин, вы разве не знаете, что такое «прозрачный»?
— Знаю.
— И что такое «красная линия», надеюсь, вам тоже не надо объяснять?
— Нет, не надо.
— Ну вот. Вы нарисуйте нам красные линии прозрачным цветом.
Шойдин на секунду замирает, обдумывая ситуацию.
— И как должен выглядеть результат, будьте добры, опишите пожалуйста? Как вы себе это представляете?
— Ну-у-у, Петро-о-ов! — говорит Соловейчик. — Ну давайте не будем… У нас что, детский сад? Кто здесь специалист по красным линиям, Занозина или вы?
— Я просто пытаюсь прояснить для себя детали задания…
— Ну, а что тут непонятного-то?.. — встревает в разговор Елин. — Вы же знаете, что такое красная линия?
— Да, но…
— И что такое «прозрачный», вам тоже ясно?
— Разумеется, но…
— Так что вам объяснять-то? Шойдин, ну давайте не будем опускаться до непродуктивных споров. Задача поставлена, задача ясная и четкая. Если у вас есть конкретные вопросы, так задавайте.
— Вы же профессионал, — добавляет Соловейчик.
— Ладно, — сдается Шойдин. — Бог с ним, с цветом. Но у вас там еще что-то с перпендикулярностью?..
— Да, — с готовностью подтверждает Занозина. — Семь линий, все строго перпендикулярны.
— Перпендикулярны чему? — уточняет Шойдин.
Занозина начинает просматривать свои бумаги.
— Э-э-э, — говорит она наконец. — Ну, как бы… Всему. Между собой. Ну, или как там… Я не знаю. Я думала, это вы знаете, какие бывают перпендикулярные линии, — наконец находится она.
— Да конечно знает, — взмахивает руками Соловейчик. — Профессионалы мы тут, или не профессионалы?..
— Перпендикулярны могут быть две линии, — терпеливо объясняет Шойдин. — Все семь одновременно не могут быть перпендикулярными по отношению друг к другу. Это геометрия, 6 класс.
Занозина встряхивает головой, отгоняя замаячивший призрак давно забытого школьного образования. Елин хлопает ладонью по столу:
— Шойдин, давайте без вот этого: «6 класс, 6 класс». Давайте будем взаимно вежливы. Не будем делать намеков и скатываться до оскорблений. Давайте поддерживать конструктивный диалог. Здесь же не идиоты собрались.
— Я тоже так считаю, — говорит Соловейчик.
Шойдин придвигает к себе листок бумаги.
— Хорошо, — говорит он. — Давайте, я вам нарисую. Вот линия. Так?
Занозина утвердительно кивает головой.
— Рисуем другую… — говорит Шойдин. — Она перпендикулярна первой?
— Ну-у…
— Да, она перпендикулярна.
— Ну вот видите! — радостно восклицает Занозина.
— Подождите, это еще не все. Теперь рисуем третью… Она перпендикулярна первой линии?..
Вдумчивое молчание. Не дождавшись ответа, Шойдин отвечает сам:
— Да, первой линии она перпендикулярна. Но со второй линией она не пересекается. Со второй линией они параллельны.
Наступает тишина. Потом Занозина встает со своего места и, обогнув стол, заходит Шойдину с тыла, заглядывая ему через плечо.
— Ну… — неуверенно произносит она. — Наверное, да.
— Вот в этом и дело, — говорит Шойдин, стремясь закрепить достигнутый успех. — Пока линий две, они могут быть перпендикулярны. Как только их становится больше…
— А можно мне ручку? — просит Занозина.
Шойдин отдает ручку. Занозина осторожно проводит несколько неуверенных линий.
— А если так?..
Шойдин вздыхает.
— Это называется треугольник. Нет, это не перпендикулярные линии. К тому же их три, а не семь.
Занозина поджимает губы.
— А почему они синие? — вдруг спрашивает Елин.
— Да, кстати, — поддерживает Соловейчик. — Сам хотел спросить.
Шойдин несколько раз моргает, разглядывая рисунок.
— У меня ручка синяя, — наконец говорит он. — Я же просто чтобы продемонстрировать…
— Ну, так может, в этом и дело? — нетерпеливо перебивает его Елин тоном человека, который только что разобрался в сложной концепции и спешит поделиться ею с окружающими, пока мысль не потеряна. — У вас линии синие. Вы нарисуйте красные, и давайте посмотрим, что получится.
— Получится то же самое, — уверенно говорит Шойдин.
— Ну, как то же самое? — говорит Елин. — Как вы можете быть уверены, если вы даже не попробовали? Вы нарисуйте красные, и посмотрим.
— У меня нет красной ручки с собой, — признается Шойдин. — Но я могу совершенно…
— А что же вы не подготовились, — укоризненно говорит Соловейчик. — Знали же, что будет собрание…
— Я абсолютно точно могу вам сказать, — в отчаянии говорит Шойдин, — что красным цветом получится точно то же самое.
— Вы же сами нам в прошлый раз говорили, — парирует Соловейчик, — что рисовать красные линии нужно красным цветом. Вот, я записал себе даже. А сами рисуете их синей ручкой. Это что, красные линии по-вашему?
— Кстати, да, — замечает Елин. — Я же еще спрашивал вас про синий цвет. Что вы мне ответили?
Шойдина внезапно спасает Петя, с интересом изучающий его рисунок со своего места.
— Мне кажется, я понимаю, — говорит он. — Вы же сейчас не о цвете говорите, да? Это у вас про вот эту, как вы ее называете? Перпер-чего-то-там?
— Перпендикулярность линий, да, — благодарно отзывается Шойдин. — Она с цветом линий никак не связана.
— Все, вы меня запутали окончательно, — говорит Елин, переводя взгляд с одного участника собрания на другого. — Так у нас с чем проблемы? С цветом или с перпендикулярностью?
Занозина издает растерянные звуки и качает головой. Она тоже запуталась.
— И с тем, и с другим, — тихо говорит Шойдин.
— Я ничего не могу понять, — говорит Елин, разглядывая свои сцепленные в замок пальцы. — Вот есть задача. Нужно всего-то семь красных линий. Я понимаю, их было бы двадцать!.. Но тут-то всего семь. Задача простая. Наши заказчики хотят семь перпендикулярных линий. Верно?
Занозина кивает.
— И Соловейчик вот тоже не видит проблемы, — говорит Елин. — Я прав, Соловейчик?.. Ну вот. Так что нам мешает выполнить задачу?
— Геометрия, — со вздохом говорит Шойдин.
— Ну, вы просто не обращайте на нее внимания, вот и все! — произносит Занозина.
Шойдин молчит, собираясь с мыслями. В его мозгу рождаются одна за другой красочные метафоры, которые позволили бы донести до окружающих сюрреализм происходящего, но как назло, все они, облекаясь в слова, начинаются неизменно словом «[cens.]!», совершенно неуместным в рамках деловой беседы.
Устав ждать ответа, Елин произносит:
— Шойдин, вы ответьте просто — вы можете сделать или вы не можете? Я понимаю, что вы узкий специалист и не видите общей картины. Но это же несложно — нарисовать какие-то семь линий? Обсуждаем уже два часа какую-то ерунду, никак не можем прийти к решению.
— Да, — говорит Соловейчик. — Вы вот только критикуете и говорите: «Невозможно! Невозможно!» Вы предложите нам свое решение проблемы! А то критиковать и дурак может, простите за выражение. Вы же профессионал!
Шойдин устало изрекает:
— Хорошо. Давайте я нарисую вам две гарантированно перпендикулярные красные линии, а остальные — прозрачным цветом. Они будут прозрачны, и их не будет видно, но я их нарисую. Вас это устроит?
— Нас это устроит? — оборачивается Занозина к Леночке. — Да, нас устроит.
— Только еще хотя бы пару — зеленым цветом, — добавляет Петя. — И еще у меня такой вопрос, можно?
— Да, — мертвым голосом разрешает Шойдин.
— Можно одну линию изобразить в виде котенка?
Шойдин молчит несколько секунд, а потом переспрашивает:
— Что?
— Ну, в виде котенка. Котеночка. Нашим пользователям нравятся зверюшки. Было бы очень здорово…
— Нет, — говорит Шойдин.
— А почему?
— Нет, я конечно могу нарисовать вам кота. Я не художник, но могу попытаться. Только это будет уже не линия. Это будет кот. Линия и кот — разные вещи.
— Котенок, — уточняет Занозина. — Не кот, а котенок, такой маленький, симпатичный. Коты, они…
— Да все равно, — качает головой Шойдин.
— Совсем никак, да?.. — разочарованно спрашивает Петя.
— Шойдин, вы хоть дослушали бы до конца, — раздраженно говорит Елин. — Не дослушали, а уже говорите «Нет».
— Я понял мысль, — не поднимая взгляда от стола, говорит Шойдин. — Нарисовать линию в виде котенка невозможно.
— Ну и не надо тогда, — разрешает Петя. — А птичку тоже не получится?
Шойдин молча поднимает на него взгляд и Петя все понимает.
— Ну и не надо тогда, — снова повторяет она.
Елин хлопает ладонью по столу.
— Так на чем мы остановились? Что мы делаем?
— Семь красных линий, — говорит Занозина. — Две красным цветом, и две зеленым, и остальные прозрачным. Да? Я же правильно поняла?
— Да, — подтверждает Соловейчик прежде, чем Шойдин успевает открыть рот.
Елин удовлетворенно кивает.
— Вот и отлично… Ну, тогда все, коллеги?.. Расходимся?.. Еще вопросы есть?..
— Ой, — вспоминает Петя. — У нас еще есть красный воздушный шарик! Скажите, вы можете его надуть?
— Да, кстати, — говорит Занозина. — Давайте это тоже сразу обсудим, чтобы два раза не собираться.
— Шойдин, — поворачивается Елин к Шойдину. — Мы это можем?
— А какое отношение ко мне имеет шарик? — удивленно спрашивает Шойдин.
— Он красный, — поясняет Петя.
Шойдин тупо молчит, подрагивая кончиками пальцев.
— Шойдин, — нервно переспрашивает Елин. — Так вы это можете или не можете? Простой же вопрос.
— Ну, — осторожно говорит Шойдин, — в принципе, я конечно могу, но…
— Хорошо, — кивает Елин. — Съездите к ним, надуйте. Командировочные, если потребуется, выпишем.
— Завтра можно? — спрашивает Занозина.
— Конечно, — отвечает Елин. — Я думаю, проблем не будет… Ну, теперь у нас все?.. Отлично. Продуктивно поработали… Всем спасибо и до свидания!
Шойдин несколько раз моргает, чтобы вернуться в объективную реальность, потом встает и медленно бредет к выходу. У самого выхода Петя догоняет его.
— А можно еще вас попросить? — краснея, говорит Петя. — Вы когда шарик будете надувать… Вы можете надуть его в форме котенка?..
Шойдин вздыхает.
— Я все могу, — говорит он. — Я могу абсолютно все. Я профессионал.