Екатерина К
3
All posts from Екатерина К
Екатерина К in Екатерина К.,

Осталось одно лишь разгильдяйство

33-летний врач Крейг Спенсер, госпитализированный в Нью-Йорке после командировки в Гвинею, согласно результатам предварительных анализов, болен лихорадкой Эбола, пишут РИА Новости. Полиция оцепила часть квартала в Нью-Йорке, где проживал врач. По официальным данным ВОЗ, на 22 октября общее число заразившихся Эболой составляет 9 тысяч 936 человек, от заболевания погибли 4 тысячи 877 человек. Речь идет о данных по Гвинее, Либерии, Сьерра-Леоне, Испании и США. Ранее ВОЗ заявила о прекращении эпидемии лихорадки Эбола в Нигерии и Сенегале.

В связи с этим вспомнилась самая смертоносная эпидемия в мире - «испанский грипп». На эту тему Лента опубликовала большой материал «Расизм и разгильдяйство». «Испанкой» в 1918-1920 гг. переболели 550 миллионов человек, погибли от нее от 50 до 100 миллионов, около пяти процентов населения Земли — больше, чем на фронтах только что закончившейся мировой войны. Вымирали целые деревни от Индии до Аляски. Были города, где в живых не оставалось ни врачей, ни могильщиков. Тела хоронили в братских могилах.

Первая волна болезни поразила Западную Европу весной 1918 года. К июню «испанка» добралась на торговых судах до Индии и скандинавских стран. Но вдруг недуг отступил, и мир вздохнул с облегчением. Однако вирус мутировал и осенью ударил с новой силой — количество смертельных исходов выросло в несколько раз. В Испании за три осенних месяца погибли 300 тысяч человек, в США и Германии — 600 тысяч, в Индии — 5 миллионов. К февралю 1919-го «испанка» достигла Австралии и островов Океании.

Никто достоверно не знал, где зародилась эпидемия и как распространялась. Даже само название («испанский грипп») случайно: военная цензура сражавшихся держав не пропускала сообщений об эпидемии, и мир впервые услышал о ней из газет нейтральной Испании. Смертельная пандемия была обусловлена не только глобальностью Первой мировой войны, когда многие прежде изолированные группы людей вошли в контакт друг с другом — на борту транспортных судов, в поездах и окопах. Фатальную роль сыграл и расизм «белого человека»: военные врачи проглядели эпидемию во многом из-за своего пренебрежительного отношения к болезням китайских рабочих, трудившихся в Европе.

В ноябре 1917 года из северных районов Китая поступили сообщения о непонятной и крайне опасной болезни. Врачи из провинции Шаньси говорили о легочной чуме — наиболее вирулентной форме заболевания. В отличие от бубонной, легочная чума переносится не блохами, а воздушно-капельным путем: от человека к человеку. Последняя вспышка эпидемии наблюдалась совсем недавно — в 1911 году.

Врачи европейских посольств в Пекине забили тревогу: если чума дойдет до портовых городов, эпидемия может перекинуться и на Запад. Были снаряжены две независимые экспедиции — европейская и китайская. Однако из-за враждебности местного населения врачам не удалось добыть пригодные для анализа материалы, а в марте 1918 года эпидемия таинственным образом прекратилась. Китайские власти продолжали настаивать, что это не чума, так как процент смертности был ниже, чем в 1911-м.

В ноябре 1918 года таинственная болезнь ударила снова, с теми же симптомами, причем смертность значительно выросла: до 20-30 человек в день. На сей раз европейские дипломаты обратились напрямую к местному генералу Пао и его армейские врачи скоро определили болезнь как острый грипп. Тогда испанка уже бушевала в Европе и Азии, симптомы были знакомы медицинским работникам. В другом докладе китайский врач писал, что болезнь пришла из России.

Поразительно, но в густонаселенных и бедных китайских городах, даже в портах, смертность от «испанки» оказалась относительно низкой. Этот факт служит косвенным свидетельством, что у китайцев к моменту глобального распространения «испанки» уже выработался иммунитет к болезни.

Как объяснить проникновение «испанки» в Европу, а также ранние вспышки в марте-апреле 1918 года в США? Ключ к разгадке — в засекреченной военной операции по транспортировке нескольких десятков тысяч китайских рабочих на Западный фронт.

В годы Первой мировой войны китайское правительство сохраняло нейтралитет и добровольцев нанимали частные агенты, переправлявшие их в Вэйхай — военно-морскую базу в провинции Шаньдун, приобретенную в 1898 году для «баланса сил» с расположенным на противоположном берегу Бохайского залива русским Порт-Артуром. Там рабочие-кули записывались в Китайскую трудовую армию, созданную в 1916 году, чтобы освободить англо-французских солдат от тыловых работ и отправить новые резервы на передовую. Из-за дефицита транспортных судов всю зиму 1917-1918 годов кули из разных районов Китая теснились в вэйхайских казармах и временном жилье. Эти условия создали идеальную среду для распространения болезни.

На первых порах рабочих везли на Западный фронт через Суэцкий канал и Кейптаун. Но потребность в транспорте и сторожевых кораблях для защиты атлантического судоходства от атак немецкого флота заставило адмиралтейство организовать переброску кули через Канаду, по железной дороге. Правительство доминиона выступило против этого проекта: канадцы опасались, как бы китайцы не сбежали по пути и не создали угрозу «белым» на рынке труда. В итоге кули пропустили, как Ленина через Германию, в спецвагонах под охраной железнодорожных войск, в обстановке полной секретности.

Тем временем и власти Вэйхая задумались об остановке программы на время эпидемии. «Едва ли нужно специально указывать, что, если в пункте проживания кули разразится чума, последствия будут в высшей степени серьезными», — писал губернатор порта главному вербовщику. Тем не менее, несмотря на явные признаки болезни у многих китайцев, 2 марта 1918 года 1899 рабочих посадили на корабль «Конконада» и отправили в Ванкувер. В апреле под карантином в этом порту находились уже 3660 человек, 300 из которых проходили лечение. Лондон, наконец, распорядился приостановить экспорт кули в Европу — до окончания эпидемии. Однако, соблюдая условия контрактов с кули (или по иной причине), тех, кто уже добрался до Канады, решили не отправлять назад, а довезти до Западного фронта — вне зависимости от состояния их здоровья.

Смертоносную болезнь проморгали еще и потому, что британские и канадские врачи, осматривающие рабочих, не воспринимали их жалобы всерьез. Если китаец не умирал в муках, а указывал на привычные «европейские» симптомы (кашель, боль в горле), его объявляли лентяем и симулянтом, понапрасну досаждающим докторам.

По Канаде китайцы проследовали в пломбированных вагонах, не контактируя с местным населением. Однако ежедневные приказы по железнодорожным войскам, охранявшим эшелоны с китайцами, свидетельствуют, что число респираторных заболеваний росло с ноября по январь, в феврале упало до нуля, зато в марте-апреле 1918 года подскочило: апрельские показатели почти вдвое выше январских.

В Европе кули размещались прежде всего в районе британской военной базы в Этапле, на побережье Па-де-Кале. Больных рабочих отправляли в «Китайскую больницу», которой заведовал полковник медслужбы Грэй. В мае Грэй официально сообщил об эпидемии гриппа. Врачи не утруждали себя точным диагнозом, указывая то пневмонию, то острый бронхит, то туберкулез, то «неизвестную болезнь». Смертность сохранялась на майском уровне до конца августа: но в сентябре, когда первая волна «испанки» выкашивала десятки тысяч человек по всему миру, впервые с декабря 1917 года в больнице китайского лагеря не было отмечено ни одного случая заболеваний органов дыхания. Скорее всего, к осени 1918 года все выжившие кули успели выработать иммунитет к гриппу.

Но они же и заразили болезнью британских солдат, крупнейший лагерь которых находился в том же Этапле. Летом 1918 года вирус неожиданно мутировал: вспышки новой, более смертоносной «испанки» были зафиксированы одновременно в Бресте (Франция), Фритауне (Сьерра-Леоне) и Бостоне (США). Во все эти портовые города регулярно приходили британские суда из Плимута — крупного транспортного узла, куда китайцев привезли из Канады для дальнейшей отправки на восток Англии по железной дороге. Между Брестом и Плимутом также крейсировали транспортники с солдатами союзных армий. Наконец, именно из Плимута во Фритаун первого августа 1918 года отчалил вспомогательный крейсер «Мантуя»: за две недели плавания он ни разу не заходил в порт, и на борту вспыхнула эпидемия мутировавшего вируса гриппа. Из Фритауна болезнь проникла в глубь Африки и в другие порты южного полушария. Тогда же, в середине августа, еще один корабль из Плимута пришел в Бостон: «испанка» поразила сначала американских солдат, ожидавших отправки в Европу, следом — гражданское население города, затем весь штат и весь восток США. До конца года «испанка» убила более полумиллиона американцев. Ну, а потом сделали свое дело военно-экономические контакты и ослабленный годами конфликта иммунитет остального населения планеты.

Конечно, в самой смертоносной эпидемии в истории человечества виновата прежде всего мировая война: ведь именно из-за войны китайцы из забытых Богом провинций были собраны вместе и переброшены в эпицентр глобальных транспортных потоков. Но свою роль сыграло и отношение «белых» к «желтым»: если бы к болеющим кули относились с большей заботой и осторожностью, носители «испанки» не двинулись бы дальше Вэйхая — таков первый урок пандемии 1918 года. Есть и второй: важна не исходная точка. Любая страшная болезнь может возникнуть где угодно и долго «тлеть», не попадая в поле зрения СМИ и властей, пока, наконец, также исподволь меняющиеся социально-экономические условия не позволят ей «полыхнуть» глобальной эпидемией.