Издательство «МИФ»
1
All posts from Издательство «МИФ»
Издательство «МИФ» in Издательство «МИФ»,

Почему я несчастна? История из книги «Бизнес и/или любовь»

В книге «Бизнес и/или любовь» психотерапевт Ольга Лукина рассказывает истории своих клиентов. Одна из этих историй — о Татьяне.

Татьяна — эффектная, деловая, успешная. У нее хорошая работа и любимый человек Александр. Она уверена, что это любовь всей ее жизни, но почему-то отношения не приносят счастья и удовлетворения. Публикуем часть истории о том, как Татьяна и Ольга отправились на поиски ответов и нашли «слепую зону».

Слепая зона

«Слепая зона» — это будто пятно в нашем сознании. Есть такие устойчивые ситуации, когда мы совершаем действия «на автомате», как бы рефлекторно. Мы не подвергаем эти действия обычному критическому анализу, даже если результаты разочаровывающие. Мы практически не задумываемся над их сутью и целесообразностью, будучи внутренне уверенными, что ведем себя правильно. Это становится нашим бессознательным жизненным сценарием.

Звучит парадоксально, но взрослые люди, став гораздо сильнее, умнее и опытнее, продолжают руководствоваться своими детскими стратегиями.

— А в чем здесь проблема? — Татьяна задумалась и сама же начала отвечать на свой вопрос: — То есть иногда мы думаем перед тем, как что-то сделать, а иногда действуем «на автомате».

— Да. Такое поведение отнимает у нас свободу делать так, как нам нужно сейчас. Не дает даже думать. Мы рефлекторно подстраиваем свои интересы под других людей, увы, в ущерб себе.

— А что могло меня заставить в детстве действовать, как вы говорите, в ущерб себе? Мне кажется, у меня было хорошее детство. Меня любили. Я всегда занималась тем, что мне интересно, и добивалась успеха.


Таня очень старалась быть хорошей. — Источник

— Возможно, будучи ребенком, вы научились быть полезной и ответственной за других, для того чтобы быть любимой. Наверное, ваша семья поддерживала вас в этом. Поступая так, вы гарантированно чувствовали себя «хорошей девочкой» для них. Это стало «слепой зоной» в вашей жизни. Я заметила, что вы упорно видите в своем партнере потенциал, небездарного мужчину. Вы настойчиво пытаетесь его изменить, вырастить, раскрыть. Вы куда-то его тянете, помогаете, делаете за него, а потом журите.

— Все так и есть.

— Но вы не относитесь к нему как ко взрослому мужчине, способному самостоятельно достичь своих целей. В его успех вы вкладываете невероятное количество энергии, которой уже не хватает на вашу собственную жизнь. Но что бы вы ни говорили своему партнеру, что бы вы ни делали, он ничего не меняет. Значит, ваша стратегия не работает. Почему тогда вы ее не меняете? Может быть, вам страшно от нее отступить?

— Вы не понимаете, Саша мне тоже очень много дает! — отчаянно защищала своего партнера Татьяна.

— Возможно, — размышляла я вслух. — Он дает вам то, что вам нужно? И почему тогда вы высказали сомнения по поводу счастья в любви?

Татьяна молча пожала плечами. Я дала ей время подумать. Она так и продолжала молчать.

Сознательно и бессознательно

На сознательном уровне Татьяна искренне хотела мужчину-партнера. Мужчину-равного. Но психологически она зависела от мужчины более слабого, пассивного. Причем пассивность эта проявлялась не только в поведении Александра, но и в его морали.

Александр был типичным «уклонистом». Сторонился ответственности во всех возможных и невозможных случаях.

С ним она имела возможность реализовываться в роли ведущей — женщины-буксира, женщины помогающей, поднимающей наверх, мобилизующей и направляющей.

Но в это же самое время внутренний — свободный и живой — ребенок Татьяны оставался несчастным: преданным, униженным, отчаянно одиноким. Именно этот ребенок расшатывал легенду о любви всей жизни. Именно он бунтовал и разворачивал на бессознательном уровне огромную тревогу, неудовлетворенность, боль.

Сон из детства

Татьяне часто снился один и тот же сон. Осень. Мелкий дождь. Беспросветное серое небо. Деревенский дом. Маленькая Таня сидит на полу. Выкладывает из коробки свои игрушки. Таня откуда-то знает, что ее только что привезли к бабушке с дедушкой. Но почему-то ей ужасно не хочется здесь оставаться. Притупленная, неясная тоска. Хотя всё вокруг выглядит будничным и благостным: тепло, горит свет, из кухни доносятся голоса бабушки и мамы.

И вдруг голоса оборвались. Наступила полная, какая-то дикая, неестественная тишина. Таня как будто оглохла. В одно мгновение она поняла, что мама уезжает.

— Не знаю, как я это поняла. Но как-то поняла. Понимание просто прозвучало внутри меня. Я кидаюсь на кухню, мамы там нет. Я бегу к входной двери. Бабушка кричит: «Стой! Вернись!» — но я прямо в носочках выбегаю на крыльцо. Мамы нет. И машины родителей во дворе тоже нет. Я бегу через сад, к калитке, прямо по мокрой дорожке, по лужам…

Я открываю калитку, выскакиваю на дорогу и вижу, что родители уезжают. Машина как раз отъехала, буквально метров на пятнадцать. Я начинаю кричать, плакать, бегу за машиной по грязи. Я чувствую что-то невероятное… больше, чем боль. Я чувствую, что если не догоню их — умру.


Самый большой страх — быть брошенной — пришел к Тане из детства. — Источник

Вдруг я вижу через заднее стекло лицо мамы, она обернулась. Она смотрит на меня. Я зову ее, кричу, просто рыдая навзрыд. Но машина не останавливается. Они уехали. Вот и все. Я проснулась в слезах. Подушка была мокрой. Саша испуганно смотрел на меня. Он сказал, что я громко кричала и плакала во сне.

— Таня, в вашей жизни был когда-то подобный эпизод?

— Не знаю. Все эти годы я помнила только, что не любила оставаться у бабушки.

Неожиданно она схватилась за голову, сжала пальцами виски и зажмурилась. Со стоном выдохнув, она воскликнула:

— Господи! Кажется, я поняла свою «слепую зону»! Мама. Я всю жизнь боялась вечеров — боялась, что она задержится на работе и мне придется мучительно ждать ее, сходить с ума, представляя, что с ней что-то случилось по дороге.

Травма привязанности

Мы нашли Танину травму привязанности. Ребенок был брошен. Это было ядро сценария Татьяны. Именно из-за последствий этой травмы Татьяна допустила в своей жизни полную победу страха над собой — победу страха перед перспективой быть брошенной.


Став взрослой, Татьяна продолжала держаться за свой детский сценарий. — Источник

Привязанность моей клиентки к Александру рождалась из ее травматического детского опыта, а не из здоровой потребностивзрослой женщины в эмоциональной и духовной близости и во взаимном уважении.

На свои отношения с партнером Татьяна смотрела глазами испуганной девочки. Стремясь уменьшить угрозу разрыва, она использовала детские стратегии: старалась радовать, не расстраивать, во всем помогать, быть лучшей… Все то же, что было с мамой.

Такова драма жизни по сценарию: происходит именно то, чего мы больше всего боимся. Снова и снова… Пока травма не обнаружена и не обезврежена.

Несколько сессий, следующих за диалогом с мамой, мы посвятили проработке детской травмы.

Полную версию истории Татьяны читайте в книге «Бизнес и/или любовь»