ARTRR
4
All posts from ARTRR
  ARTRR in ARTRR,

Евро и его жизнеспособность

Еврозона, рожденная на культурном единстве, стать жертвой экономического неравенства. Может, но не должна.


В декабре 1998 года и в январе 1999 года русские ученые по атомной физике создали сверхтяжелый элемент под названием унунквадий с атомным номером 114 в периодической таблице Менделеева. Потрясающее достижение науки! Но увы, унунквадий оказался слишком нестабильным для практического применения и вообще существования в естественной среде. Силы распада превосходят силы, связывающие его частицы в единое целое. Этот искусственно синтезированный элемент сумел просуществовать всего лишь 2.6 секунд.


В тот самый миг, русском городе Дубна стараниями ученых-физиков на свет появился унунквадиум, другая группа ученых - представителей мрачной науки - сталкивали валюты Западной Европы, чтобы получить новый синтетический элемент, известный сегодня как евро. Первого января 1999 года они гордо объявили о его существовании. Но вот минуло чуть более десяти лет и евро оказался под угрозой распада. "Европейские политики бездарно разбазарили оказанное им доверие и теперь им его не вернуть, как не засунуть назад зубную пасту, выдавленную из тюбика", - пишет Марк Чандлер, начальник отдела валютной стратегии Brown Brothers Harriman. Уже открыто звучат тревожные вопросы. Какова цена восстановления монетарной стабильности в Европе? Может быть, евро, как и унунквариум, слишком тяжел для существования в естественной среде? Если это так, как будет происходить процесс распада и какими разрушениями он грозит?


Очаги возгорания беспрепятственно преодолевают противопожарные преграды, выставленные европейскими политиками - это не может не беспокоить. Стоимость заимствования на государственном уровне продолжает расти даже после объявления о намерении ЕС предоставить Ирландии помощь в размере 85 млрд. евро. На самом деле пока так до сих пор и не ясно, согласится ли законодательная власть в стране принять эту помощь на предложенных кабальных условиях. "О плане спасения следовало бы объявить в Лурде, потому что, лишенный чуда, он обречен на провал", - считает Джэк О’Коннор, глава крупнейшего союза Ирландии SIPTU (Прим. Лурд - город во Франции, наиболее популярное место паломничества католиков в Европе, где люди надеются благодаря чуду получить исцеление от своих болезней).


В 1999 году, при запуске евро в обращение, многие надеялись на то, что Европа таким образом, освободившись от исторических валют, таких как песета, франк и марка, получит индульгенцию от грехов своего кровавого и междоусобного прошлого. Ораторы ссылались на слова Уинстона Черчилля, Премьер-министра Великобритании в военные годы: "Мы надеемся, что Европа станет тем местом, где каждый челов как о своем земляке, и.. путешествуя по этим обширным землям, чувствовать, что он дома". Сейчас ситуация развивается с точностью до наоборот. Евро стал поворотным этапом для многих и насильственно навязанное единство сейчас выливается в рост взаимных предубеждений и претензий среди европейских стран.


Кризисы суверенного долга не новы. По данным экономистов Кармена Рейнхарта и Кеннета Рогоффа, Греция не платила внешние долги 90 лет в период с 1826 года по 1964 года. Но сейчас ситуация особенная: единая валюта лишила страны возможности самостоятельно подняться на ноги. Обычно, когда страна, будь то Греция или Ирландия, утрачивает конкурентоспособность, она девальвирует свою валюту - экспорт автоматически становится дешевле, а импорт, соответственно, дороже. Внутренние потребители начинают отдавать предпочтение отечественным товарам. Так, Исландии удалось встать на ноги, после обвала кроны на 50% в 2008 году. Однако страны Еврозоны не могут воспользоваться этим волшебным средством, им остается только одно - урезать зарплаты и пособия. "Этот способ восстановления конкурентоспособности намного болезненнее", - небезосновательно утверждает Мартин Фельдштейн, экономист Гарварда и бывший экономический советник Президента Рональда Рейгана. (Фельдштейн предупреждал о подобных недостатках евро 1999 году, когда другие экономисты лишь счастливо улыбались).


Давным давно известно о том, что валютные союзы неустойчивы по своей сути. Первая мировая война разрушила скандинавский и латинский монетарные союзы (в последний входили Франция, Бельгия, Италия, Швейцария, Греция и Болгария). Согласно теории Роберта Манделля, лауреата Нобелевской премии, экономиста Колумбийского университета, монетарный союз может выжить только в том случае, если в нем присутствуют признаки союза политического, в том числе, свободное перемещение рабочей силы в страны с наличием рабочих мест, гибкие уровни заработной платы, налоговая система, позволяющая перераспределять средства от богатых к бедным, и строгие правила, не позволяющие участникам союза иметь крупные бюджетные дефициты. Члены союза должны чувствовать справедливое распределение нагрузки: Ирландия, например, привела немцев в ярость своим намерением оставить налог на доходы корпораций на уровне 12.5% (против немецкого налога 30%), даже будучи вынужденной просить о помощи. Сторонники евро оптимистично полагали, что уже само наличие этой валюты заставит страны создавать условия, необходимые для ее существования. Английский эссеист как-то сказал, что второй брак - это триумф надежды над жизненным опытом. То же самое можно сказать и о евро.


Возможно, европейский кризис побудит политиков к укреплению связей между нациями. "Не исключено, что Европа ускорит процесс перехода к более тесному фискальному союзу", - считает Гари Дженкинс, глава отдела по ценным бумагам с фиксированной доходностью в Evolution Securities. Евро перестал обвально падать первого декабря, после того, как председатель Европейского центрального банка Жан-Клод Трише объявил о возможной поддержке проблемных стран путем дополнительной покупки их облигаций. Еще более решительным, но, в то же время и более рискованным шагом будет привлечение средств при помощи новой "голубой облигации" (Прим.  то есть, надежной облигации, по аналогии с голубыми фишками). Платежи по таким облигациям будут гарантированы совместно всеми членами Еврозоны. Правительства стран хорошо понимают, что развал евро чреват серьезными и малоприятными последствиями. "Не выиграет никто", - утверждает Карл Вейнберг, старший экономист их High Frequency Economics. "Германия потеряет тысячи рабочих мест в экспортно ориентированной промышленности", если развал евро приведет к переходу на новую дорогую марку. В то же время южные страны потеряют доступ к финансам и окончательно лишатся финансовой стабильности.


Однако теперь, когда кредитный рынок Европы буквально дышит на ладан, не стоит исключать вероятность распада Еврозоны в том или ином виде. Ирландией и Грецией дело не ограничится. "Сформулировав появится принцип выхода из состава Еврозоны, мы даем остальным странам идею о возможном выходе", - отмечает Марк Клифф, старший экономист ING. "Честно говоря, не могу себе представить ничего подобного". Если же Еврозоне суждено развалиться, то ее нышешним членам стоит задуматься о создании более прочных конфигураций - один из наиболее адекватных вариантов валютных зон описан Робертом Манделлем из Университета Колумбии. Чтобы остановить рыночный беспредел пока он не поглотил Еврозону целиком, сильные в финансовом плане страны должны спрятаться за "санитарным кордоном", - отмечает Симон Джонсон, бывший старший экономист Международного валютного фонда, профессор Массачусеттского университета технологий и автор колонки в Bloomberg. По мнению Джонсона, сильные страны будут доверять друг другу в достаточной степени, чтобы пообещать неограниченную финансовую поддержку в случае неприятностей. Это положит конец зверствам на рынке облигаций. Он включает в эту группу избранных Германию, Австрию, Нидерланды, Финляндию, Словакию, Словению, Люксембург и Мальту.


Но есть одна проблемка. Такие страны как Франция, Италия, Бельгия, Португалия, Ирландия, Греция и Кипр останутся по ту сторону санитарного кордона, без надежды и без защиты от разбушевавшегося рынка. По меньшей мере пара самых ослабленных стран объявит дефолт. Конечно, в долгосрочной перспективе, такое изгнание из рая может оказаться для них настоящим благодеянием, поскольку таким образом они избавятся от навязанных и неподходящих им монетарных и фискальных политик, а заодно и от долгов. Они смогут привлекать финансирование, хоть и по более высоким странам, как это делает Аргентина, неоднократно прощавшая свои долги тем, кому она должна. А получив возможность обесценить валюты, они смогут поднять конкурентоспособность своего экспорта. Такое развитие событий будет означать конец мечты об объединенной Европе. Но, по правде сказать, на данном этапе Европа не готова к полному единению. По аналогии с ядром нестабильного унунквадия, силы распада в Европе сейчас сильнее сил притяжения. Может быть, стоит принять эту объективную реальность, данную нам в ощущениях, а не пытаться принести целое поколение задоложавших европейцев в жертву утопическим идеям.


Питер Кой