Владимир Шумилов
-16
All posts from Владимир Шумилов
Владимир Шумилов in Владимир Шумилов,

Страна победившего Глазьева

Репортаж из очереди за растительным маслом в столице Венесуэлы, страны, которую Нефть сначала сделала богатой, а теперь — бедной

В этой стране есть нефть. Даже не так — Нефть. Потому что она — духовная и материальная скрепа все венесуэльской жизни, с которой происходит вот что.

— «Кока-кола» вынуждена остановить производство — не хватает сахара.

— «Макдоналдс» закрылся — нет муки для булочек.

— Пятьсот женщин, одетых в белые футболки, прорвали пограничный кордон, чтобы закупить в соседней Колумбии туалетную бумагу. Штурм координировали по вотсапу.

— Человек, который недавно был изобличен спецслужбами США в связях с наркокартелями, назначен на должность министра внутренних дел.

— Самая крупная купюра страны — 100 боливаров. Для сравнения: чашечка эспрессо — 600 боливаров (кофе — один из самых дешевых продуктов Венесуэлы). Выпустить деньги бОльшего номинала нельзя — себестоимость бумажки будет многократно превышать количество нарисованных на ней нулей.

— Инфляция — 720%, и кривая на графике стала похожа на зимбабвийскую, где и 100 млн — не деньги.

— Минимальная зарплата — 7422 боливара или 12 долларов по курсу черного рынка.

— Власти были вынуждены открыть границу с Колумбией: в субботу ее перешли 35 тысяч человек, в воскресенье — 88 тысяч, чтобы купить лекарства и предметы первой необходимости.

—В телевизоре гордятся тем, что еще при великом Чавесе Венесуэла запустила два телекоммуникационных спутника, и тем, что армия проводит крупнейшие за всю историю учения.

Это — последние новости из Венесуэлы, где я так и не смог поменять валюту, хождение которой запрещено: официальных мест для подобной манипуляции мне обнаружить не посчастливилось (ни в отелях, ни в банке), а неофициальные граждане, увидев купюру 100 евро, начинали нервно подергиваться. Но о неудаче я не жалею: что бы я делал с двумя мешками денег, которых поменять обратно не представляется возможным?

Фашисты наступают

И, конечно, прав президент Мадуро (а до него — Чавес) — даже спорить тут не о чем: во всем виноваты фашисты. В том, что очереди за едой, что вода — по 2 часа в день… Что же касается электричества — то люди виноваты сами: генератор почему не купили? Лекарств нет, но вы там держитесь, пока не наступит великий день победы над мировым фашизмом и американским империализмом. И вот эта пожилая женщина, стоящая на светофоре в центре Каракаса, — изможденная, но счастливая, потому что после многочасового стояния в очереди ей удалось-таки урвать две авоськи туалетной бумаги (не сетевой фейк — сам видел), — со всей очевидностью тоже думает так. А кто ж еще виноват?

Фашисты окопались везде: в оппозиционном парламенте, что пытается провести референдум по отрешению президента от власти, в газетах и университетах и, конечно же, в НКО — там их только слепой не заметит. И потому зрячие вышли на митинг в поддержку президента Мадуро в центре Каракаса и учинили мотопробег в его честь. Залдостанова не было. Однако вполне вероятно, что в этом истинно патриотическом действе принимали участие малолетние «маландрос» — пацаны со взглядом законченных наркоманов, что гоняют на дешевых мопедах. У них перед другими участниками дорожного движения есть преимущество: они могут себе позволить постучать в стекло тонированного автомобиля (а тонированы почти все) дулом (ну или рукоятью) пистолета, чтобы уточнить: а нет ли чего пожрать? Иногда, впрочем, случается упс: из окна высовывается не рука с кошельком, а рука… с более серьезным аргументом.

Так что социологическое большинство населения Венесуэлы твердо уверено: виноваты фашисты, а их рассадник — в сопредельной стране, что некогда составляла с изучаемой нами почти единое историческое целое. Из Колумбии толпой несутся мигранты, что пожирают наши несуществующие продукты и занимают рабочие места, на которые самим идти не очень-то и хотелось, их представители гадят на международных саммитах, смеют публично критиковать соседа с позиции каких-то там прав человека и, вообще, явно замышляют недоброе. Это известно всем, даже тем (см. выше), кто прорывает пограничные кордоны в поисках фашистской туалетной бумаги и аспирина.

За подобное венесуэлофобское поведение следует месть — поддержка террористических формирований, что терзают уже много лет территорию Колумбии, промышляя наркотой и контрабандой в свободное от борьбы за светлое будущее время.

И вот — последняя борзость: колумбийские фашисты вздумали поделить шельф с сопутствующей нефтью, который (и об этом знают все истинные патриоты) исторически принадлежит Венесуэле. По крайней мере, так учил великий Уго Чавес — команданте боливарианской революции.

Чавес видел дальше всех, потому что его душа могла (и может до сих пор) воплощаться в птицу, именно он указал и на главного врага, который манипулирует фашистскими марионетками, — американцы. За это Чавеса и убили агенты Госдепа и ЦРУ — наноядом (кто не верит, пусть почитает местную прессу, где приводятся экспертные мнения ведущих венесуэльских ученых).

Но враг не пройдет. И потому в Венесуэле были объявлены крупномасштабные маневры, о чем яростно говорил по телевизору какой-то человек в гигантских погонах.

Кстати, о телевизоре. В кабельной сети отеля я не смог обнаружить ни «Евроньюс», ни CNN, ни BBC (где-то в других кабельных сетях, говорят, наткнуться на них можно). Зато нашел два госканала. На первом суровая брюнетка, обладающая стальным голосом (у нее еще «р» такое — с особыми модуляциями), рассказывала о врагах, что на саммите Лиги американских государств предложили гуманитарную помощь и пообещали снять санкции в обмен на реформы, чем подвергли сомнению суверенитет Венесуэлы.

После чего — стыковой монтаж: президент Мадуро призвал к оружию, узнав, что оппозиционный парламент не против помощи международного сообщества (думаю, «маландрос» на мотопробеге подобный поворот событий обсуждали живо).

На втором канале — другой типаж: уже в возрасте человек рассказывал о нищете, безработице, финансовых проблемах и прочих бедах Греции, попавшей под влияние злобного канцлера Меркель, — вот до чего доводят европейские ценности. Говорил минут десять, делая пассы руками, утопая в многозначительных паузах и завывая на фоне стоп-кадра какой-то, похоже прошлогодней, манифестации в Афинах. Отличие от российского аналога только одно: человек был одноглаз.

О самой Венесуэле, как вы могли уже догадаться, в выпуске новостей не сказали ни слова, если за таковые не принимать рык командующего по поводу учений и слова президента о стране, окруженной врагами.

…В Каракас я прилетел, собственно, от «фашистов». (Кстати, визит к ним обернулся мне взяткой на обратном пути, когда молодой венесуэльский военный, увидев колумбийскую визу, потянул меня на тотальный контроль и, копаясь в грязных носках, жалостливо косился на пачку европейских сигарет — эта пачка и поставила точку в оперативно-разыскных мероприятиях.)

Конечно, Колумбия тоже пока недотягивает до уровня развитых стран, но стремится к изменениям. Процветает микроскопический, малый и средний бизнес, что-то бесконечно продается и жарится, строится и ремонтируется, рестораны битком, кипит ночная жизнь на хорошо освещенных рекламой и подсветкой улицах, а президент, выступивший перед журналистами, сформулировал три приоритета нации так: образование, мирные переговоры с повстанцами из ФАРК (в том смысле, что человеческие жизни бесценны) и судебная реформа.

В самолете из Боготы в Каракас летел почти в одиночестве: в Венесуэле билеты на международные рейсы продаются за валюту, которой у людей, строящих светлое будущее в кольце врагов, нет. На подъезде к столице пришлось себя ущипнуть, чтобы не поверить в существование машины времени, — будто бы перенесся в 70-е прошлого века: архитектура, мебель, сервис, темные и пустые вечерние улицы — все оттуда, потому что нового за все это время как-то почти не построилось, не создалось.

Впрочем, меня, прибывшего поздним вечером в отель 5 звезд, с совковой мебелью и интерьером, больше всего взволновало наличие в баре всего лишь трех видов виски, лучший из которых — «Гранд». Гигантский отель практически пуст, лишь на выходные приезжают местные бизнесмены с женами и любовницами, да парочка нефтяников из «Роснефти» распугивают участников изредка проводящихся семинаров диковатыми наколками и волосатыми ногами, обутыми в шлёпки. Туристическая отрасль рухнула, и пляжи Венесуэлы, как и ее джунгли с горами и водопадами, мало кого теперь интересуют.

Чавес по-прежнему с нами

Чавес в городе встречается часто, но фрагментарно: на старых плакатах, на лозунгах-агитках, с которых уже осыпается краска (не подновляют и новых не рисуют), в кабинетах чиновников, где над столом три портрета: Боливар посередине, Чавес и Мадуро — по краям. Или — на многоэтажной высоте жилых домов то тут, то там натыкаешься на его глаза (только глаза — как часть портрета), которые пристально разглядывают окружающее, или — взгляд выхватывает дом с наскальной подписью «Уго». И то, и другое — знак. Значит, жилое здание, помеченное подобным граффити, было когда-то чьей-то (скорее всего, иностранной) собственностью, а затем изъято и, в рамках борьбы с трущобами, передано беднякам. Безвозмездно.

Так в некогда благополучных районах Каракаса и появился размазанный тонким слоем по столице свой парижский «13-й квартал» из забойного боевика: некогда приличные многоэтажки — бывшие доходные дома, офисы и апартаменты людей небедных — теперь набиты разной степени закононепослушным людом, переехавшим из трущоб. Впрочем, люд предпочитает эти квартиры продавать или сдавать внаём, чтобы вернуться к привычному образу жизни — в трущобах фавел (по-местному — «барриос»), потребляя пока не отмененные блага социальных пособий. Однако нынешний президент Мадуро ввел мораторий на подобные сделки, чем чуть-чуть подкосил свой авторитет в скособоченных районах столицы. А фавелы эти, ну или барриос, облепляют склоны долины, они наступают на столицу, как барханы в пустыне, окружая некогда дорогие кварталы.

http://www.novayagazeta.ru/politics/74225.html