Никита Петров
5
All posts from Никита Петров
Никита Петров in Биржевые старости - ретроблог,

Уроки истории

История может научить многому, в том числе плохому. Так, по крайней мере, считают авторы американского Project Syndicate, в 2010 году опубликовавшие статью «Ложные уроки истории финансов». Основной ее вывод – хотя кризисы и похожи друг на друга, каждый из них по-своему уникален, и всего не предусмотришь. Банально, но все равно интересно.

Если история наказывает тех, кто не может у неё учиться, то финансовая история наказывает с оттенком садизма - она также наказывает тех, кто учится у неё со слишком большим энтузиазмом. Снова и снова финансовые кризисы отразили слабые стороны систем регулирования, основанные на уроках, извлечённых из предыдущих кризисов. Сегодняшний кризис не является исключением; и следующий также им не будет.

Послевоенная система финансового регулирования была основана на трёх предполагаемых уроках 1930-х годов. Во-первых, мы думали, что основная причина, почему банки банкротятся, в том, что вкладчики паникуют, а не думали, что основная причина паники вкладчиков - то, что банки находятся под угрозой банкротства.

Как и у точки зрения, что спасение от львов бегством провоцирует их на то, чтобы вас съесть, есть зерно истины у точки зрения, что банки банкротятся, потому что вкладчики паникуют. Но это небольшое зерно, причём такое, на которое среднему незастрахованному вкладчику, как и среднему туристу в заповеднике, будет неразумно полагаться. В самом деле, многие паники произошли по уважительным причинам. Даже в 1930-х годах большинство банков обанкротились в результате плохого управления и незаконной деятельности, как это происходит и сегодня.

Во-вторых, мы думали, что вкладчики, склонные к панике, всегда будут мелкими вкладчиками - домохозяйствами и малыми предприятиями, - а не корпорациями или профессиональными инвесторами. Теперь мы знаем, что это неверно, но у нас никогда и не было серьёзных оснований верить в это.

Если крупные корпорации (и другие банки) имеют депозиты, с которых они хотят иметь возможность снять деньги в короткие сроки, и если они знают, что не все такие депозиты могут быть отозваны в одно и то же время, то подозрение, что банк может обанкротиться, даёт им столько же причин спешить с выходом, что и домохозяйствам. Если банкротства банков обычно отражают реальные, лежащие в основе, проблемы, то можно ожидать, что чувствительные профессиональные инвесторы будут быстро реагировать, когда в воздухе появляется хоть малейший запах паники.

Кредитование между банками, а также депозиты, размещённые крупными корпорациями, сильно увеличились за годы, предшествовавшие кризису. Это особенно верно в отношении сделок репо (сделка покупки (продажи) ценной бумаги с обязательством обратной продажи (покупки) через определённый срок по заранее определённой цене - прим. perevodika.ru), которые предоставляют те же услуги профессиональным инвесторам - банкам и крупным корпорациям, - которые обычные банковские депозиты предоставляют частным лицам и мелким фирмам.

До того, как в начале кризиса была принята финансовая реформа, эта "теневая" банковская система работала за пределами нормативного режима, который применяется к традиционным депозитным банкам. В самом деле, теневая банковская система не выросла бы так быстро, если бы этот режим не был разработан с учётом явных уроков 1930-х годов. Но банкротство теневой системы после краха "Lehman Brothers" было банковской паникой даже несмотря на то, что в неё были вовлечены профессиональные инвесторы. В этом случае, в отличие от 1930-х годов, банки перестали доверять друг другу до того, как все остальные поняли, что настало время перестать доверять банкам.

Третий ложный урок заключается в том, что если бы мы только сохранили доверие к финансовой системе (а, следовательно, и к более широкой экономической системе), то системе самой можно было бы доверить выживание и процветание. Это привело к реальной тревоге среди политиков, как только появлялась угроза доверию (например, когда в конце 1990-х годов лопнул пузырь дот-комов). Пузырь дот-комов не представлял угрозы для банковской системы как таковой, а скорее угрозу совокупному спросу. Но мало кто смел задавать неприятные вопросы, когда доверие опять выросло, когда надулся пузырь на рынке жилья на руинах рухнувших акций технологических компаний.

Мысль, что что-то, хорошее для доверия, может привести к опасности для банковской системы, была слишком странной, чтобы быть правдоподобной. Урок, что меры по укреплению доверия предотвратили крах в 2000 году, был именно тем уроком, который финансовой системе не нужно было усваивать.

Почему нас всех так захватила идея, что мы можем сделать себя коллективно богатыми, продавая друг другу акции и жильё по завышенным ценам? Мы были коллективно иррациональными, но это не объяснение. Мы должны знать, почему некоторые формы коллективной иррациональности захватили нас сильнее, чем другие.

Интригующий ключ дают исследования в области неврологии, которые объясняют, почему невозможно себя пощекотать. Щекотка, по-видимому, вызывается неожиданными ощущениями на определенных участках кожи. Поскольку мозг человека, пытающегося пощекотать себя, ожидает ощущений, которые будут вызваны его пальцами - процесс, выполняемый в мозжечке - то ощущение больше не щекочет.

Однако вы можете пощекотать себя с помощью посредника - машины, например, которая переводит движение пальцев в ощущения на коже с помощью метода, достаточно непрямого, чтобы мозжечок не мог их предвидеть. Хотя сознательная часть вашего мозга знает, что щекотание исходит от вас и не есть "реально" неожиданным, мозжечок этого не понимает, и щекотка срабатывает.

Щекотание самого себя так же бесполезно, как пытаться разбогатеть, выписав себе чек - или продав себе дом в два раза дороже его текущей рыночной цены. Будет не намного лучше, если вы с другом выпишете друг другу чеки или продадите друг другу дома.

В течение нескольких лет нам удавалось обойти ту часть нашего мозга, которая говорила нам, что мы не можем дощекотать себя до большого богатства. Может быть, рядовые граждане всегда знали, что когда они продавали дом действительно дорого, то, в конечном счёте, они наживались за чужой счёт. И только экономисты, которые изучали уроки предыдущих кризисов, стали жертвами идеи, что никто не будет в убытке.

Сегодняшние политики, исходя из 1930-х годов, похоже, считают, что создание доверия как-то отличается от создания веских причин быть уверенными. Последние "стресс-тесты" европейских банков были явно предназначены в качестве меры укрепления доверия, а не подлинного исследования возможных системных недостатков - они, например, не включали возможность дефолта по греческому суверенному долгу.

Это, конечно, как проверка огнетушителей вашего дома на защиту от взломщиков. Положительные результаты убедят только те, кто хорошо усвоил уроки 1930-х годов - а затем не смог их забыть.